– Всё равно, – Робур щёлкнул пальцами. – Они же блестят, драконы. Как надраенное серебро. Или же – как наточенная сталь. Металлическим таким блеском, в общем. Раз увидишь – не забудешь. Даже если дракон обернётся человеком – он блестит. У него кожа в металл отдаёт.
– Отметим, деточка, – сказал Валор, – что драконы Чёрного Юга, которых там называют «ядовитыми птицами», не огнедышащие, но в остальном преизрядно похожи на наших. Они тоже невелики, тоже кажутся лёгкими, и их тела тоже выглядят сделанными из блестящего металла, из надраенной сияющей меди. Взгляните-ка.
Он вышел в библиотеку – и через мгновение вернулся, он точно знал, что искать. Открыл старинную книгу. Она, видимо, была на языке Чёрного Юга, потому что написана странными знаками, – но рисунки там оказались просто замечательными. И рисунки изображали стремительных существ из полированной меди – блеск художник передал очень искусно. Драконы, стройные, лёгкие, напоминали металлических птиц со змеиной головой, украшенной, впрочем, загнутым хищным клювом, а сзади у дракона было что-то вроде змеиного или скорпионьего хвоста.
Мы все столпились вокруг, рассматривая.
– Это южные, – сказал Робур. – Наши немного всё-таки покрупнее, помассивнее. Но всё равно лёгкие. Покрупнее – это как орёл крупнее сокола, а не как медведь крупнее сокола.
– Быть может, они летели против солнца, – сказала я. – Казались тёмными силуэтами, не блестели. А большие – если сравнивать с рыболовами… или с другими морскими птицами… Если ты всю жизнь видишь в небе только птиц, то такое покажется просто громадным, я думаю…
– Ну, звучит-то правильно, – замялся Робур. – Но не думаю я, что это драконы. Драконы, знаете, не выносят ад.
– Я до нынешней ночи думала, что вампиры не выносят ад, – сказала я мрачно. – Оказалось, что некоторые выносят, ещё как!
– И вырождаются в адских тварей, – грустно сказал Валор. – Деточка права. И права так же и в том, что мы не сможем, пока не увидим своими глазами, представить себе тварь, в которую выродится дракон, служащий аду.
– Давайте не будем гадать, – сказала я. – Вообще, у меня есть такая идея. Валор, мы с детьми пойдём, пожалуй, с вами, а? Познакомимся с новичками, побеседуем, устроим такой… ну как… обмен опытом… Может оказаться, что кто-то из новеньких, как мэтр Робур, знает что-то полезное. Поговорим – и будет яснее, как действовать дальше. А всякие пророчества, предсказания, если бы да кабы – это у некромантов слабое место, поэтому мы пока про драконов ни до чего не договоримся.
– Звучит недурно, – согласился Валор. – Дети, вам нужно одеться, сегодня прохладно.
– Ларс, – сказала я. – У меня для тебя особое задание. Оденься – и пойдёшь к телеграфистам. Скажешь: обо всех телеграммах с Жемчужного Мола сообщать не только в Штаб, но и нам. Ты понял?
– Конечно, – кивнул Ларс. – Я побегу?
И убежал чуть не раньше, чем я разрешила.
А мы все пошли знакомиться.
И случилась очень интересная штука: меня немного отпустило. Прошло это безумное ощущение, что всё, полный кошмар, ад наступает – и вообще нечем его остановить. Там, в кадетском корпусе, в классе, где пришлось потесниться, чтобы мы все разместились, я вдруг поняла: не так уж нас и мало.
И мы в резонансе.
Мы – сила.
Среди нас есть мэтр Робур, который видел драконов. Тётка Ика, которую любили духи. Дед Огенбри из какого-то медвежьего угла, который не рисовал формулу, поднимающую труп, а только пел – мы запомнили. Хэттар с разными глазами и на правый глаз слепой – правым, слепым, глазом он видел Сумерки без всякого дополнительного напряжения. Далайр, любимец детворы в том местечке, откуда ему пришлось бежать, родители детишек сдали: добрый фермер возил дрова и сено на двух кобылах, сделанных из сена же, с коровьими костями внутри…
Мы разговаривали – и в моей несчастной голове, совершенно не предназначенной для командования, появлялись какие-то проблески. Я попросила у Валора блокнот и записывала туда всякую ерунду: «кобылы из сена», «спеть – и встанет», «маленькая звезда, чтобы собрать по округе дохлых крыс», «быстро уложить» – пока не очень понимая зачем, но мне казалось, что это нам ещё понадобится.
А потом нам принесли телеграмму, что Жемчужный Мол ещё каким-то чудом держится, но перелесцы перешли границу севернее, приграничная деревушка сгорела дотла – и кавалерию в боевых порядках видели на дороге, ведущей к Синим Скалам.
Кони тащили пушки и крытые повозки с чем-то тяжёлым.
И мне снова стало плохо. Они всё-таки двигаются в глубь страны.
А нам принесли пачку телеграмм. Что в Западных Чащах идёт бой. Что форты Святая Лейя и Святая Анола ведут бой с броненосцами под штандартами Сердца Мира и Святой Розы – и под флагом Перелесья. И я подумала: это они ещё не начали жечь Синие Скалы – и мне стало физически худо. Тошно.
Кто-то придвинул стул, а кто-то подал воды. И я как сквозь вату услышала, как в класс вошёл Норис.
– Леди Карла, – сказал он, – второй бронепоезд и войска уходят на запад. У вас есть кого послать прямо сейчас? Кто уже справится?
Я залпом выпила воду, чтобы в голове прояснилось.
