– Мэтры Хэттар и Далайр поедут, – сказала я. – Справятся. Вы ведь справитесь?
– Кривой Хэттар сбежал от войны! – прыснул Хэттар и начал хохотать.
Я подумала, что у него истерика, но он отсмеялся и сказал:
– Я лично готов на сто процентов, леди Карла. Мне есть за что сводить с ними счёты.
– Что касается меня, – сказал Далайр, – то я собирался предложить сам. Только вот, наверное, надо сбрить бороду. Пожары, сами понимаете.
Борода у него была деревенская, чуть не по пояс: у фермеров Девятиозерья специфические представления о мужской красоте. И спокойный он был, как каменный лев на пирсе, а клеймо – странный костяной нарост на лбу, как небольшой рог – каким-то чудом не связывалось в уме с адом вообще. Слишком мирный мужик. Очень мне понравился.
А ещё я тихонько порадовалась, что некроманты – одиночки, как правило. Так легче воевать. Но тут Далайр мне сказал:
– Леди Карла, у меня тут, в столице, жена с мелюзгой…
Ну да, простые деревенские нравы.
– У кого ещё, – спросила я, – тут жена с мелюзгой? О них позаботится корона Прибережья.
Мы с Норвудом записывали, у кого где дети и жена, – надо сказать, не так чтобы уж очень много среди наших новичков было семейных людей, – когда Дар меня в сердце толкнул, жарким касанием и звоном чистой струны.
В классе, само собой, было большое зеркало. Валор был бы не Валор, если бы не позаботился о таком важном пособии. И в это зеркало стукнул Райнор.
И я его увидела, Райнора, страшного, грязного, с отсветом боевого транса в глазах, в обгорелой, испачканной сажей и ещё чем-то, чёрным, липким, как смола, шинели. Он держался искусственными руками за раму, улыбался – и белые зубы светились на тёмном лице.
А за ним были какие-то закопчённые руины, обгоревшие до кирпичей. Сквозь треснувшую стену виднелся кусок дымного неба.
– Привет, леди Карла, – сказал он. – Славно. Тебя хотел видеть, тебе рассказать. Важно. Иди сюда, Кермут.
Кермут, красноглазый альбинос лет тридцати, настолько грязный, что уже почти не видно его белизны, смущаясь, подошёл и отвесил до смешного галантный поклон. Я его уже видела, этого белёсого парня.
– Вы же из девятиозерских беженцев, мэтр Кермут? – спросила я. – Кто ещё тогда, после Новогодья, нам присягнул?
– Да, милая леди, – сказал Кермут и смутился ещё больше. – Райнор, говори ты. Не умею я.
– Нас тут охраняют артиллеристы, – сказал Райнор. – Два орудия уцелело, дальнобойных, только снарядов мало. Зато есть пулемёты и к ним много патронов. Очень хорошие, перелесские. Трофейные.
– Ты поднимал мёртвых? – спросила я, содрогаясь и стараясь скрыть это от него.
– Нет, Карла, светик, – сказал Райнор. – Я живых положил. Когда кавалеристы ломанулись в город, я их и…
Он распахнул шинель и показал разрезанную ножом и разодранную, пропитанную подсыхающей кровью штанину. У Райнора руки были искусственные, но нужна была кровь, много – и он резал бедро.
– Ох, – вырвалось у меня. – Вот что ты – как Дольф…
– Герцог Гунтар рассказывали, – ухмыльнулся Райнор, и глаза у него горели так, что бросали на лицо красноватый отсвет. – Про волну. Я одного боялся: что она вокруг меня разойдётся. Тут у нас, за ратушей, уцелевшие кварталы, туда горожане сбежались, бабы, детишки… Я боялся, что смерть туда доплеснёт, только это и притормаживало. Ну, поставил за спину Кермута, в половинку звезды. Как его не прикончил, дивлюсь… дурак я?
– Дурак, – сказала я. – Везёт тебе, чудо ты.
– Толкаю её вперёд, – сказал Райнор, – а она цепляется за них, за лошадей, как сеть с крючками… прямо чувствуешь, как жизнь выдираешь… – и на миг, кажется, не совладал с лицом. Я увидела, насколько чудовищно он устал и как ему худо. Но Райнор тут же ухмыльнулся вновь. – А Кермут немного поправил поток, очень помог, на самом деле. Мы с ним всё-таки прогнали волну прямо вдоль улицы, чётко направили – она так и выкосила эскадрон, как косой. Видишь, больше не суются. Мы в ратуше, она почти сгорела, но с башни весь город видно. Там у нас наблюдатель сидит.
– Город обошли, – сказала я.
– Там тоже остановят, – уверенно и зло сказал Райнор. – Мы тут ночи ждём. Ночью, наверное, что-нибудь будет. У нас моряки, мужики из порта, гарнизон Русалочьего, вооружены все… я тут ещё часть перелесцев того… поставил в охрану. И мы с Кермутом понарисовали знаков от Приходящих и от адских сил. Вряд ли кого-то удержит, но на всякий случай.
– А драконы? – спросила я.
– Драконы, да, – Райнор сглотнул. – Никакие не драконы. Мы грохнули одного.
– Цены тебе нет, – сказала я нежно. – Как же вы?
– А вот так. Из пушки, – Райнор показал, как стояла пушка, и я услышала за спиной неопределённо-одобрительный шум. – Они прилетели на падаль. Трупы жрать. Свои трупы, кстати, кавалеристов. Ну и подставились – наш канонир его прямой наводкой шлёпнул и второго бы шлёпнул, да он улетел. Я велел мужикам дохлятину сюда притащить – и вскрыли мы с Кермутом. Смотреть будешь?
– Спрашиваешь, – я только головой мотнула. – Показывай.
– Дай, – сказал Райнор куда-то в сторону Кермуту, не отражавшемуся в зеркале. – Нет, вон ту. В руки мне дай.
И показал лучевую кость. Человеческую.
