– Если у великой матери нет других планов, – сказал дракон, – мы отправимся на запад этой же ночью, – и сказал, повернув голову к Броуку: – А пока день ещё не угас, достопочтенный страж столицы проводит нас к военачальникам великой матери. Мы бы хотели увидеть карты.
Броук даже протянул руку, будто хотел погладить дракона, – но устыдился и поправил мундир.
– Царевич, – сказала Виллемина, – рассчитал мудро и точно. Я распоряжусь – и царевич, и его люди получат всё, что попросят, и всё, что им понадобится.
– А Белый Пёс останется при великой матери, – сказал дракон. – Он – лишние глаза великой матери, а ещё он будет нашим голосом, пока мы далеко. Через него мы будем говорить с владычицей.
Не нужен таким наш зеркальный телеграф, подумала я. У них свои методы. А островитяне говорят: дикари! Дикари! Варвары!
А они – чужаки, они – язычники, но уж точно не дикари. И они мне понравились.
В столице остались четверо. Видимо, у них с самого начала было так задумано, потому что они даже не пошли в Штаб на большое совещание. Принц представил их Виллемине и сказал, что эти ребята будут защищать небо над Дворцом.
Эти четверо были молоды, так же смахивали лицом на хищных птиц, как и их сюзерен, – и ровно такие же у них были непроизносимые языческие имена. Ни выговорить, ни запомнить.
– Ну отчего не запомнить, белая леди? – сказал мне Далех, когда я пыталась назвать по имени самого юного, с белым шрамом на чёрной каменной скуле. – Хейа-Вайи его зовут, Ясный Месяц на вашем северном языке. И если вам, северянам, тяжело говорить на языке ашури, то на своём языке ведь вам говорить легко? Вот и запомни: Ясный Месяц, Медный Цветок, Горный Пик и Зарница.
– Добрый ты человек, Далех, – сказал Норис и вытер пот со лба. – Ты ж не только у Карлы, ты и у меня снял тяжесть с души и с языка. Так мы быстро разберёмся. Очень рад познакомиться, парни. Я – ваш генерал, отвечаю за безопасность города. С вами-то вместе мы никакую сволочь с воздуха близко не подпустим! Месяц и Горный Пик сегодня же отправятся с патрулём, а Зарница и Медноцвет – в жандармское управление, со мной. Изучать город – и получать инструктаж.
На том все и разошлись: Норис, Броук и столичная четвёрка – по своим делам, ашурийский (так правильно, а вовсе не «ассурийский») принц, Виллемина и Раш – в Штаб. А со мной остались мои люди – и Далех.
Сколько лет Далеху – я не могла понять.
Может, двадцать, а может, и сорок. Ряшка у него блестела, как надраенный медный грош, ни морщин, ничего такого, глазки узенькие, как щёлочки, зато губы толстые и мягкие, как у лошади, – и улыбаться любит. Зубы белые. И усы себе брил, и бороду, и все волосы – есть седина или нет, не разберёшь. Спокойненький такой, неторопливый, вкрадчивый, как толстый кот. Смотрит своими щёлочками – и улыбается. Белый Пёс из рода Белых Псов. С его родом прадед принца по имени Вольный Ветер заключил договор: чтобы они охраняли ашурийский престол в двух мирах.
В двух мирах. Рехнуться можно.
А ещё Далех отлично говорил на нашем языке, только называл всех на «ты» – и сначала мне показалось, что он вообще ничему не удивлялся.
Но Валор его таки удивил.
– Ты, достопочтенный Валор, – сказал Далех, – по моему разумению, из всех, кого белая леди вернула в мир под солнцем, самый невероятный. Я, мальчиком, слышал рассказы от деда о духах, вселившихся в чужое тело, и всегда это были страшные истории. И я уж точно не слышал о таком чародействе, что вселяет духа в давно мёртвое тело и тем даёт столько жизни этому телу. Это дело невероятное.
– Знаешь, – сказала я, – я вот очень рада это слышать. Надо же и тебе показать что-то невероятное, не всё нам смотреть, разинув рот.
– Пока вы провожали эшелон, леди, тут было такое представление! – радостно сказал Ольгер. – Когда Ларс меня чуть с ног не сбил и завопил на весь Дворец: драконы, драконы приехали!
– И все ещё смотрели лошадей, – сказал Жейнар. – Золотых лошадок… или… не знаю. Золотых – это неточное слово.
– Золотые – впрямь неточное слово, – сказал Валор. – Лошади действительно очень красивы, деточка. Я бы сказал, цвета чайной розы, цвета вечерних облаков, освещённых солнцем, настолько холёные, что светился каждый волосок на их шкурах. Мы все изрядно отвлеклись, дорогая: наши прекрасные южные гости привезли с собой чудеса и надежду…
– Но хорошо бы вернуться к нашим печальным делам, да? – сказала я. – Скажите, Валор: вы тоже чувствуете вот это… что сердце ноет рядом с зеркалами?
Валор грустно кивнул и показал взглядом на наше главное «связное» зеркало, прикрытое куском кисеи.
– Смотрите, леди, – сказал Ольгер, сдёргивая ткань. – Вот проба.
Он щедро плеснул себе эликсира на пальцы, черканул знак призыва во всё зеркало – и Дар во мне отозвался той же тянущей болью, так, что захотелось схватиться за грудь.
А с той стороны снова поднялась эта серая муть.
– Ц-ц-ц, – вдруг зацокал Далех. – Ай-яй-яй… – и тронул кончиками пальцев стекло.
У него даже ряшка перестала быть самодовольной. А мы все ждали ответа – и уже понимали, что не приходится надеяться на что-то доброе.
