– Рука должна быть тёплая, – сказал Далех. – Можно смотреть и через зеркало. Деды смотрели через отражение в растворе туфы, но можно и через зеркало. Только рука должна быть тёплая. Та рука, в которую ты льёшь туфу, та рука, которой чертишь этот знак… Скажи-ка, достопочтенный алхимик: не похож ли твой эликсир на раствор туфы?
– Да жаба ведает! – мотнул головой Ольгер. – Может, похож, только я не знаю, что такое туфа. Лучше объясни: что такое «тёплая рука»?
– У живого – тёплая, – сказал Далех и пожал плечами.
Клай, подумала я, – и мне захотелось орать и бить кулаками по стеклу, пока это проклятое зеркало не разобьётся. Я знала, что это Клай. И меня ужасал этот серый туман, будто его душа пыталась как-то докричаться из посмертия – и не могла…
– Мою руку в полной мере тёплой не назвать, – сказал Валор, – но худо-бедно я могу дозваться через зеркало.
– Простите, мессир наставник, – сказал Жейнар. – Вы не каждый раз могли, пока леди Карла не завязала третий Узел, помните? Наверное, теперь ваша рука уже достаточно тёплая…
– И всё же у меня пару раз получилось и раньше, – возразил Валор. – Впрочем, вампиры не могут вовсе, адмирал как-то говорил об этом…
– Это просто не их метода, – сказал Ольгер.
– Прекратите уже! – рявкнула я. – Клай умер! И его душе нет покоя! А вы…
– Деточка, дорогая, – тихо сказал Валор, – его душе нет покоя именно потому, что он не может высказаться. А мы пытаемся понять, как ему помочь.
Я погладила стекло зеркала. Оно было страшно холодным, и холодная тоска втекала из него в мою руку. Рука немела, как от ледяной воды.
– Ц-ц-ц, – снова причмокнул Далех, покачивая головой. – Как же это вы? Если это мёртвый зовёт через зеркало, значит, надо ответить мёртвому, а не пытаться звать его, будто он ещё живой. С берега его надо звать.
– С берега? – переспросил Ольгер. – Реки забвения?
– Мистаенешь-уну, – сказал Далех. – Серая река. Серое в зеркале.
– А вы можете, Далех? – спросил Валор. – Позвать мёртвого, который так нестерпимо далеко? Я умею разговаривать с духами – и уже несколько часов пытаюсь обратиться к духу нашего друга, но не могу. Я думал, что могу позвать очень издалека, но мне мешает что-то – и я сам не могу понять что.
– Не знаю, могу или нет, – сказал Далех. – Никогда не пробовал – и старики не рассказывали. Но я знаю, как звать душу с берега – вот и позову душу с берега, как полагается звать Белому Псу. Мне всегда помогал огонь. Может, так и получится дозваться – через огонь. Мне жаровня нужна, почтенный Валор. Нужна жаровня… и вот ещё что. Жейнар, можешь ли принести мне мою торбу, что осталась в конюшне? Ты сразу узнаешь: это такая старая, потёртая торба, она сшита из кожи цвета песка и кожи цвета тёмного дерева – и кожа цвета песка изображает язык пламени.
– Я схожу, я! – вызвался Ларс, который сидел всё это время в уголке, как мышонок, и внимательно слушал. – Я видел, знаю, где она лежит!
И немедленно удрал.
А Жейнар пошёл помочь Ольгеру принести из лаборатории жаровню.
А мне было не оторваться от зеркала.
– Мёртвый – твой друг, белая леди? – спросил Далех.
– Да, – сказала я. – И очень… плохо мне очень.
– Мы с тобой сделаем всё, что надо, – сказал Далех.
Мы поставили жаровню напротив зеркала, Ларс притащил торбу – и выяснилось, что походная торба Далеха битком набита чем угодно, но не тем скучным скарбом, который возят с собой нормальные путешественники. Он не торопясь вытащил оттуда полотняный мешочек – и высыпал на ладонь кучку тоненьких щепок и прутиков.
– Это можжевельник с Хуэйни-Аман, – сказал Далех и разложил щепочки на жаровне.
Потом достал ещё мешочек, открыл, понюхал, убрал обратно, достал другой – и вытряхнул на жаровню какой-то сухой травяной клубок. Подобрал, потёр в ладонях, высыпались семена, клубок поломался, Далех удовлетворённо кивнул и убрал остатки.
Он был такой деловитый и неторопливый, что я немного успокоилась, наблюдая.
За мешочком последовала бутылка из тёмного тяжёлого стекла. Далех её открыл и показал Ольгеру:
– Раствор туфы.
Ольгер понюхал, потом капнул на ладонь.
– Вот! – сказал он мне радостно. – Конденсат Седьмого Неба – и Малый Ключ, чтобы раствор не распадался на фракции. Далех, тебе надо разобраться в алхимических формулах – мы с тобой потом сопоставим твою науку с моей наукой. Видишь, какие совпадения!
Далех кивнул, закрыл бутылку, убрал и достал напоследок какой-то скорченный корешок:
– Солнечный корень. Можно пробовать.
Мы все подошли поближе. Ларс просунулся под самый локоть Далеха – и Далех его чуть-чуть отодвинул. А потом взял этот корешок, потёр его в пальцах – и корешок вспыхнул маленьким огоньком, как свеча.
Далех ничем его не поджигал, клянусь небом! Просто трогал! Балаган по нему плачет…
И держал в руках горящий корешок: пламя облизывало ему пальцы, а вид у него был, будто это не огонь, а котёнок лижет. Спокойный вид. Добродушный.
– Тебе не больно? – шёпотом спросил Ольгер.
