– И не смей касаться наших судеб во имя Господа, – швырнула я в него так же, как кусок пальца. – Мы принадлежим Предопределённости. Выполняй!
– О-о-у! – простонал демон и провалился в остекленевший песок, будто песок его затянул. Я брызнула на звезду кровью из обрубка – закрыла и запечатала портал.
Вот тут-то на меня и опрокинулась ужасная боль. Вся рука, до самого плеча, загорелась огнём. Я замотала руку подолом, но всё равно было настолько больно, что я заскулила.
И проснулась.
Я сидела в нашей с Вильмой постели, зажимая клешню окровавленной рубашкой. Вильма, Валор и Друзелла смотрели на меня с ужасом. Тяпка тянулась понюхать, лизала сухим языком – и у неё просто на морде было написано, как она жалеет, что по-настоящему, как у них, собак, положено, вылизать меня не может. Им же обслюнявить положено, всё понятно.
Собаки всегда так, они думают, что любую боль могут вылечить, если вылижут. Наивные такие…
– Ничего, Тяпка, – выдохнула я. – Ничего.
– Боже мой, Карла, милая, что с тобой? – прошептала Вильма, еле заметная в рассветном солнечном свете из окна. – Кровь?
– Палец отрезала, – сказала я, с трудом разжав зубы. – Кто-нибудь, попросите у Ольгера его микстуры, болит.
Друзелла выскочила из спальни опрометью.
– Деточка, вы во сне… – догадался Валор. Просто по тону было понятно, что догадался. – Ох ты… Мессир адмирал дал вам вампирской Силы, много… Надеялся, что это поможет вам прийти в себя, а вы отправились совершать новый обряд вампирским путём? По снам?
– Простите меня, пожалуйста, – сказала я и ему, и Вильме. – Просто Олгрен так удачно со мной поделился, грех было не взять. Времени-то нет! Сегодня последняя ночь полнолуния, а два таких обряда я бы просто не потянула.
Вильма заплакала:
– Я боюсь спрашивать, за что ты отдала палец, сестра. Потому что догадываюсь… ужасно.
И вот тут я поняла. Осознала до конца. И меня так отпустило, что, кажется, даже руку перестало так уж нестерпимо печь. Я улыбнулась:
– Ваше прекраснейшее величество, государыня моя драгоценная, я абсолютно удовлетворена, потому что очень, очень хорошо прошло. Просто замечательно. Так что тебе реветь не надо, тем более что я уже за нас двоих наревелась.
Вошла Друзелла с пузырьком.
– Вот, – сказала я. – Как раз и микстура подъехала. Он сказал, сколько пить?
– Глоток до трёх часов пополудни, – сказала Друзелла. – А потом можно ещё. Я послала за мессиром Сейлом.
– Замечательно, – сказала я. – Я тут подожду. Только мне бы поесть чуточку… Прикажите мяса принести, пожалуйста.
И я увидела, как у Друзеллы отлегло от души. А Виллемина села рядом со мной, обняла меня и прижалась – я чувствовала её, как тёплое облако, и думала: ничего. Это только до полуночи. После полуночи наладится всё.
Абсолютно всё, что вообще в человеческих силах наладить, – и ещё немножечко.
Сейл, когда увидел мою клешню, только головой покачал:
– Ох, леди Карла… разве так можно?
– Можно, – сказала я. – Некромант работает через боль и кровь, мессир, что ж делать. Не ухо же было отрезать. А клешня хуже не стала – некуда уже.
Он на мою бедную клешню смотрел и цокал языком. Ну да, вся в шрамах. Ну что поделаешь-то! Некромантка я, некромантка! Три четверти обрядов – через проклятую кровь. Плата за Дар, ясно же.
Сейл мне швы наложил на обрубок пальца, смазал чем-то, забинтовал клешню – а тем временем начала действовать Ольгерова микстура. Стало совсем хорошо. Ощущение такое, что боль, будто колючий браслет, съехала куда-то на запястье, на рукав, и там болталась – рядом, но отдельно. Не мешала. Правда, и забыть о себе не давала, но всё равно стало намного легче.
И я смогла поесть. Жрала мясо слишком быстро, не могла удержаться, и думала: после обрядов я – совсем не рыбоед.
Я с настоящим наслаждением доедала кусок свинины под пряным соусом – смешила Вильму своим, как она говорила, хищным видом, – когда вернулся Валор.
– Право, не хочется мешать вам, дорогая деточка, – сказал он, – но… э… слишком многие ждут новостей. Скажите, можете ли вы работать?
– Куда ж я денусь! – фыркнула я.
– Бедная, бедная Карла, – вздохнула Виллемина. – У тебя сегодня будет отвратительно тяжёлый день и тяжёлая ночь. Дорогая моя сестрёнка, я ведь собираюсь ездить на тебе, как на призовой лошади – и меня это и тревожит, и печалит. Были бы другие возможности – я постаралась бы дать тебе отдохнуть перед обрядом…
– Ещё тебя видит Валор, – сказала я. – И деточки. И Ольгер.
Виллемина покачала головой.
– Деточки слишком юны, а милейший мессир Ольгер – пока ещё, к сожалению, иностранец для Малого Совета. Так что – только мессир Валор, если нам удастся убедить достопочтенных правителей. Я позабыла упомянуть о нём, – и печально вздохнула.
– А меня точно будут слушать? – с сомнением спросила я.
– Тебя – да, – улыбнулась Вильма. – Ты – леди-адъютант, от тебя вообще всё зависит. Поэтому – давай попробуем собраться с духом.
– В нашу гостиную идём? – спросила я.
– Нет, – сказала Виллемина. – В зал Малого Совета.
