Платье мне Друзелла приготовила золотисто-коричневое, с плетёными златолесскими кружевами. Очень хорошенькое – и настолько не траурное, насколько вообще можно в непраздничный день. И в мои волосы Друзелла вставила черепаховый гребень с топазами.
– Ради чего? – удивилась я.
– А почему нет? – улыбнулась Виллемина. – С чего бы тебе, дорогая, рядиться во власяницу? Разве сегодня постный день?
– Но ты… – заикнулась я.
– Меня просто не всем видно, – сказала Вильма твёрдо. – И всё. Из этого мы с тобой будем исходить.
Мы вошли в Зал, где ждали Броук, Раш, Норис – и почему-то Элия. Вид у них всех был, мягко говоря, не очень, особенно у Броука, который, кажется, так ни на минутку и не прилёг со вчерашнего дня.
Мы уселись – а мессиры миродержцы уставились на Вильму, и я поняла, что они-то видят пустое кресло. У Раша глаза снова наполнились слезами.
– Государыня? – спросил Броук очень напряжённым тоном, будто пытался рассмотреть или услышать.
Вотще, конечно. Простец же. Вот у него точно не было ни капли Дара.
– Дорогие мессиры, садитесь, пожалуйста, – сказала Виллемина, а я повторила:
– Государыня просит всех садиться. Всё хорошо, нам бы только до сегодняшней ночи продержаться как-нибудь.
– Очень тяжело, дорогая государыня, – сказал Раш дрогнувшим голосом. – Просто не сосредоточиться… простите меня. Господи милосердный, хоть бы какой-то знак…
– Ну как же я его подам? – огорчённо сказала Вильма.
– Государыня – не буйный дух какой-нибудь, – сказала я сердито. – Призраки эти самые знаки подавать учатся годами. Вам же сказали: сегодня ночью всё будет в порядке. Королева вас слушает, что ещё? Долго будете мяться?
– Э-э, – проблеял Элия. – Э… прошу прощения у государыни и у всех собравшихся… но дело важное и отлагательств не терпящее.
– Будьте любезны изложить, святой наставник, – сказала Виллемина.
– Государыня слушает, – сказала я, чувствуя себя исключительно по-идиотски.
Физиономия у Элии стала уж совсем овечьей. Наверное, он мог быть духовником Гелхарда, но на духовника Виллемины он совсем не тянул. Я подумала: надо будет ей предложить заменить его Лейфом, Лейф очень дельный.
– В три часа пополудни – большая служба в храме Путеводной Звезды и Благих Вод, – начал Элия таким тоном, будто ему ботинки жали. – Паства уже собирается. В храме и на площади – добрые прихожане наши… А я даже не знаю, что служить. А ведь они же того… именно того и ждут, что я буду служить.
Заупокойную или во здравие государыни, подумала я. Задачка.
– Скажи святому наставнику, – улыбнулась Виллемина, – пусть служит во имя исполнения надежд и ради благословения тяжёлого пути государыни, что пребывает в поиске выхода на свет. Чин Блаженного Фойла.
– Вот, точно! – обрадовалась я. – Я помню. Чин Блаженного Фойла, составленный для Аннелизы Рыжей – как раз когда она нового фаворита себе собиралась заводить, да? Деликатный был тип этот Блаженный Фойл: во имя исполнения надежд и в поиске выхода на свет – хорошо сказано. Красивая, кстати, служба. Вторая или третья часть Праведных Трудов, не помню, какая точно.
– Вторая, – подсказала Виллемина.
– Точно! – согласилась я. – Вторая часть, точно.
Элия потрясённо взглянул на меня, часто и мелко закивал, и вид у него был, по-моему, туповатый. Броук хмуро слушал, Норис показался мне погружённым в себя по самые уши – а Раш внезапно улыбнулся.
– Превосходно, ваше прекраснейшее величество, – сказал он, пожалуй, даже радостно. – Очень верно и дельно.
Броук вздрогнул и взглянул на него дико.
– Мессиры, давайте отпустим святого наставника, – сказала Виллемина. – У него много важных дел, ему необходимо подготовить службу. Удачи ему в делах и помоги ему Господь.
– Наставник Элия, – сказала я, – государыня вас отпускает службу готовить. И это… желает удачи и Божьей помощи.
Элия покосился на пустое кресло, поклонился и вышел, пятясь задом, как в варварские времена, говорят, выходили, не поворачиваясь спиной.
Раш слушал – и я дивилась, как у него ожило лицо. Даже искорки в глазах появились. Броук и Норис смотрели на него, как на умалишённого.
– Прекраснейшая государыня, – сказал Раш таким тоном, будто отлично видел Вильму в её кресле, и вытащил блокнот, – позвольте сообщить вам некоторые соображения по самым насущным делам.
Вильма слушала – и у неё было такое же лицо, как у Раша.
– Конечно, – сказала она. – Меня всегда восхищала ваша проницательность, дорогой герцог.
– Конечно, излагайте, – сказала я. – Государыня вашей проницательностью восхитилась.
– Итак, – продолжал Раш, легко вздохнув. – Я уже сообщил в прессу, что младенец-наследник жив, настолько здоров, насколько это возможно в его положении, и находится под присмотром акушерки с Королевских Курсов родовспоможения и лейб-медика. Ваше величество пребывает в тяжёлом состоянии, но лейб-медики, алхимики и некроманты делают всё возможное.
– И некроманты? – улыбнулась Вильма.
– Ага, – сказала я. – Некроманты в этом списке – самое оно.
