И это Ричарду было настолько нестерпимо страшно, что захотелось сунуть винтовку в рот и нажать ногой на спуск. Остановило одно: кто ж спасается от дождя в озере? Это ведь выйдет, что Ричард нарушил присягу, сбежал – и его душа прямиком угодит в кошмарную пасть на брюхе жруна.
О целях войны здесь разговаривали, не питая особых иллюзий.
– Тамошняя мёртвая королева прицеливалась наши земли забрать, с папашей своим, праправнуком Дольфа, – говорил тот же Грегор, здорово подкованный в политике. – С ней некроманты, они её мёртвую подняли и в куклу вселили, а убил перелесец – вот она и решила мстить. С ней ад идёт, некроманты, мёртвые куклы, драконы… оттого и наш государь завёл особистов, ведьмаков, чего уж – чтоб защититься, значит, от ада адом же.
– Да, ребятки, никакому братству не бывать. Чародеи с двух сторон рубятся за власть и за землю. Господь небось, о нас и думать забыл: грехи-то какие страшные… Не отмолить. Видно, помирать нам всем тут.
– К Господу попасть, – мечтательно сказал старый вояка с рубцом над бровью. – Все погибшие за свою землю, короля и товарищей – сразу на лоно Господне…
– Ага-ага. К жруну в пасть не хочешь?
– Мы победим – хоть будем под своим королём… Кукла, говорят, поклялась править только мёртвыми, одни некроманты и мёртвые ей и служат. И нас тем же порядком сперва поубивают, после поднимут бездушных. Чего уж хуже…
– Я вот смотрю на всё это… головой об угол или углом об голову – разница-то не слишком большая…
– Я вот что думаю, – робко вставил Ричард. – Если ад с той стороны, что ж наш государь не отмолил? Святая Земля же нам – союзники. Написал бы Святейшему Отцу нашему…
– Э, сынок! – мрачно сказал Грегор. – Видать, молитвы не особо помогают. Когда Проклятый Дольф армию мертвяков до столицы вот столечко не довёл – как уж государь Ричард молился! Власяницу, говорят, под кирасой носил – не помогло. Винную Долину, Голубые горы – тю-тю, прогадили. Ад силён. Государь Рандольф – благой король, говорят, а что толку…
– Господь зрит, не вмешиваясь, – хмыкнул Лерой из новобранцев. – Ты ж небось знаешь, семинарист!
– Господь не вмешивается, а аду только дай…
Тут были простые хорошие парни. Это Ричарда чуть обнадёжило. Но общая картина, которая ему открывалась, была нестерпимо ужасной. До оторопи.
Ричарду очень захотелось поговорить с капелланом. Он нашёл полкового наставника, но взглянул ему в лицо и увидел ледяные мёртвые глаза. От ужаса Ричард ничего не смог сказать. Наставник брезгливо усмехнулся, небрежно его благословил и ушёл.
Этот нечеловеческий, холодный, мёртвый и пустой взгляд здесь, на фронте, был до изумления у многих. Кошмарные глаза мёрзлых трупов Ричард видел практически у всего командного состава, от ротных до старших офицеров, у интендантов, у капелланов… У солдат – реже, но встречались и у солдат: Ричард смотрел, как пятеро развесёлых ребят с ухмылками черепов и пустым льдом глаз разгружали фуру, что подвезла банки с серыми.
К серым большая часть окопной братвы относилась спокойно. «Серый – всё равно что пёс натасканный, – рассказывали ветераны. – Уж он-то своих не тронет. Он на рыбоедов натасканный. Даже если банка разобьётся – он тут не останется, за линию фронта уйдёт». Но даже при таком спокойном понимании трогать банки не мог почти никто.
– Я, братцы, лучше пиявку болотную поцелую взасос, чем до такой посудины дотронусь, – говорил верзила Вик, здоровенный, с простецким деревенским лицом. – Не боюсь, но никакой моей возможности нет.
Видимо, командование принимало это в расчёт: с серыми возились только… Ричард не знал, как назвать этих солдат. Они все были в ефрейторском чине. Их совершенно не беспокоили серые, они трогали банки, стаскивали окровавленные трупы, чтобы зародыши серых подрастали, облизывая кровь, и с прибаутками зарезали для серых раненую лошадь – Ричарду снились её неожиданно человеческие глаза, он легко поверил в рассказы, что вот так же эти кромсают и раненых пленных. У этих была своя компания: прочие солдаты их сторонились и, кажется, брезговали.
А может, и побаивались. Но вслух это не обсуждали.
Два дня Ричард и его команда копали окопы, слыша, как совсем недалеко грохочет передовая. Через два дня прибывшее подкрепление двинули «на передок».
