— Сколько могла. Он догадался — и с ходу меня возненавидел. Моя наставница была права: остроумные, эрудированные и самостоятельные девицы — и женщины тоже — не просто возмущают так называемых порядочных мужчин. Они их ещё и пугают. Именно поэтому ребёнком я обожала образ великого государя… ну, ты понимаешь, о ком речь. Обожала его и завидовала ему. О, милая Карла, как-то дядюшка станет разговаривать со мной теперь… Я честно пытаюсь прикинуться нежной, безвольной и милой дурочкой, но с умными и сильными мужчинами это получается плохо.
Заглянула Друзелла:
— Государыню ожидают в малой гостиной. Мессир Броук.
— Спасибо, дорогая, — сказала Виллемина. — Очень хорошо, мы сейчас выйдем.
Броук дожидался в кресле у окна — и встал нам навстречу. Он был на нервном взводе, но в недурном, как мне показалось, расположении. Хорошо поохотился.
— Прекрасная государыня, — сказал он, — у нас занятные новости. В крепости за сегодняшний день собралась интересная компания. Кроме давешних диверсантов, есть ещё. Парень совершенно бесноватый. Ребята взяли его с отрезанным человеческим ухом, проткнутым гвоздём, и пачкой непристойных открыток. Все эти штуки, как говорят детки, испачканные и опасные. Но тетрадки при нём не было.
— Хорошо бы узнать, где он живёт, — сказала я. — Он тетрадку может дома прятать.
— Выясняем, — согласился Броук. — А кроме того, наши люди задержали очень странного парня. С головой у него, мне кажется, тоже плоховато, но главное — он урод, леди. Детки предполагают, что он некромант.
— Но не уверены? — удивилась Вильма.
— Не уверены, государыня, — ухмыльнулся Броук. — По нему сейчас ничего нельзя сказать толком: то ли он мертвецки пьян, то ли накидался какой-то алхимической дури. От него тянет спиртным, но не похож на обычного пропойцу. Несёт всякий вздор… Завтра с утра, когда очухается, его посмотрят медики. В общем, публика в столице попадается забавная. Но новых артефактов мы не обнаружили. Правда, Норвуд уверяет, что учуял пару мест, где артефакты были, но их нет, уже не проверишь. На всякий случай я усилил там патруль.
— Где это? — спросила Виллемина.
— Один — у дома Раша, — сказал Броук. — Меня это насторожило, я подумал, что тайная слежка не помешает. А второй — у банка «Тритон», что на улице Ветров. Тоже место такое…
— Усилив патруль и разместив тайную стражу, вы поступили совершенно правильно, мессир, — сказала Виллемина. — Пожалуйста, продолжайте наблюдать. Меня беспокоит, что в ваш список попал дом мессира Раша… у него есть серьёзнейшие враги. Пожалуйста, удвойте бдительность. Не забывайте, пожалуйста, что его жизнь — и ваша, прекрасный мессир Броук, — это драгоценности короны. Они должны быть в безопасности.
— Не сомневайтесь, государыня, — сказал Броук. По-моему, ему сильно польстило. — Всё будет в порядке. И — да, мессир, что остановился в «Весёлой сардинке», будет во Дворце с минуты на минуту.
— Я вам очень признательна, дорогой мессир Броук, — сказала Виллемина. — Мессир прибыл из Междугорья по моему личному приглашению. Хотелось бы, чтобы он был в покое и безопасности, к тому же мне необходимо с ним побеседовать.
Броук улыбнулся, поклонился, выражая и согласие, и готовность действовать, — и Вильма отпустила его. Взяла из вазочки ломтик засахаренной дыни и откусила.
— Город под контролем, — сказала я. — Но полный контроль невозможен, поэтому может случиться что угодно.
— Меня удивляет происходящее, — сказала Вильма и взяла ещё кусочек. — Удивляет и тревожит. Очень надеюсь, что нам удастся побеседовать с дядюшкой до полуночи. Не знаю, обрадуются ли друг другу мой дядюшка и наши вампиры.
В гостиную заглянула Друзелла:
— Государыня, мессир Гунтар в зеркальной приёмной.
— Спасибо, дорогая, — сказала Вильма. — Пригласите его, пожалуйста, сюда.
Она уже не казалась печальной и встревоженной, моя королева. Только спокойной и приветливой. Великолепно держала себя в руках. А вот я была как-то не особо рада этому Гунтару, хоть, конечно, он и был великолепным некромантом.
Дядюшка Гунтар вошёл и очень выразительно поклонился. Глубже, чем этикет требовал, в общем. Особо почтительно поклонился. Я оценила.
И его самого оценила: Тяпка застучала по ножке стола хвостом, как палкой, а меня накрыло резонансом Дара, как тёплой парной волной. Как из холодного погреба выйти в жаркий летний вечер — очень похожее ощущение.
Приятное, надо сказать.
Гунтар был высокий, худой и седой, в отлично сидящем фраке. И в громадных, просто громадных синих очках: смотреть сквозь такие — как сквозь крышки от кастрюль. За этими очками лица было почти не видно, только длинный острый нос и такой же острый подбородок. И волосы у него были не по возрасту седые: он ведь был младше папеньки Виллемины — ну точно не древний старик. Интересно, в общем.
— Я очень рада видеть вас, дядюшка! — улыбаясь, прощебетала Вильма. — Пожалуйста, садитесь. Свет для вас слишком ярок, не так ли?
— Спасибо, милая Мина, — сказал Гунтар. — Как же вы выросли… похудели, стали жёстче… И мне кажется, что… о нет, свет уменьшать не надо, дорогая. Он не режет мне глаза. Но я не хочу вас смущать.
