— В этом что-то есть, Карла, — подал голос Райнор. — Прах побери, леди, вы абсолютно безумны! Я не понимаю, как женщина может решиться на такую штуку, но уж если решилась… Кто говорил, что Гунтар крут? В нашей команде есть… Церл в юбке.
Клай только головой качал.
— Гады, — сказала я. — И психи ненормальные. Связать — и под холодную воду, чтобы мозги охладить. Ну ладно, ладно… я понимаю. Протез. Для духа. Который войдёт, если захочет. И я его привяжу, если захочу. Но духа-то где взять? И какого духа? Среди духов, знаете, тоже…
— Духа… — задумчиво сказала Виллемина. — Какой попало нам не подойдёт. Но это уже не ваша забота, дорогие. Дух — это не ваша забота.
— Ничего себе! — поразилась я. — А чья?
Вильма встала, подошла к своему рабочему столу и взяла тонкий обсидиановый нож для разрезания писем. И я даже пикнуть не успела, как моя безумная королева приподняла рукав и резанула руку изрядно выше запястья. Неглубоко — но до крови.
— Мессир Валор, — сказала она сипло. — Очень надеюсь, что не оторву вас от дел. Мне необходимо с вами поговорить. Ещё не слишком светло?
Валор вышел из тени, будто там и стоял, — и Вильма протянула ему окровавленную руку. И впервые он поцеловал ей руку, как полагается вампиру, — и остановил текущую кровь.
Бледные щёки Виллемины вспыхнули отсветом Дара — и я подумала, что сейчас она уже вполне некромантка. Настоящая. Без скидок. И силы у неё ещё появятся, если она будет продолжать в том же духе.
— К вашим услугам, тёмная государыня, — сказал Валор с глубочайшим старинным поклоном. — Зима, прекраснейшая государыня: светает поздно. К вашим услугам по крайней мере на пару часов.
Похоже, он тоже почувствовал.
Виллемина кашлянула — и продолжала уже совершенно чистым голосом:
— Прекраснейший мессир Валор… насколько я понимаю, ваша душа ведь более принадлежит не Сумеркам, а морю, не так ли?
— Верно, — Валор снова поклонился. — Погиб в море, прекрасная государыня, и никто не отслужил по мне поминальную службу. Такое случается. Тогда о душе заботится Владыка Вод… только… э… если мне будет позволено так сказать, это не самое приятное посмертие.
— Вы тосковали по земле? — сочувственно спросила Виллемина.
— Нет слов у голосов моря, — печально сказал Валор. — Они — вой ветра в снастях, горестный стон по оставленному миру… Когда люди вспоминают о них, пуская фонарики по волнам, душам чуть веселее, но в иное время… э… они сами существуют только немой памятью. С вашего позволения, тёмная государыня, я тосковал не столько по земле, сколько по людям. Порой мне казалось, что я всё отдал бы за беседу с живым человеком, да только Судьба долго не слышала меня. Но в одну прекраснейшую ночь мне явлен был драгоценный дар — малютка Карла.
Виллемина взглянула ему в лицо:
— То есть погибший в море и неотпетый матрос будет признателен, если дать ему возможность ещё немного побыть среди живых? Наверное, не получится хлебнуть рому, но уж точно выйдет от души поговорить…
Валор поразился:
— О чём вы говорите, государыня, во имя всех неприкаянных душ?
Виллемина чуть улыбнулась:
— Я хочу позвать души моря на службу — и отпустить на лоно Господне тех, кто не пожелает ступить на берег.
Клянусь всем на свете: в этот момент мне уже не казалось, что это совсем уж безумная идея. Валор смотрел на Виллемину, как на Божьего вестника, его глаза повлажнели и светились, он еле выговорил:
— Прекрасней вас, тёмная государыня, я не могу себе представить.
Потом я довольно сбивчиво объясняла ему подробности, а он слушал с тем же восхищением. У Валора, во всяком случае, не возникло ни тени сомнения — а он, конечно, знал, о чём идёт речь. Он сам был душой моря — и я помнила, насколько ему было несладко.
— Деточка, — сказал Валор нежно, когда я закончила, — я найду для вас тех, кто пожелает уйти из моря в небеса, и тех, кто пожелает служить тёмной государыне. Моряки — люди чести. Я предполагаю… э… что многим из них может до дна души понравиться эта идея.
В то утро мы прикинули всё — и договорились, что совершим обряд в ближайшее полнолуние. Валор собрался уходить, когда ночная темнота за окнами начала сереть, а перед этим спросил меня:
— Скажите, деточка, а это благодеяние с плотским телом должно распространяться непременно на моряков? Или вдруг, для эксперимента, для того, чтобы всё до конца проверить, вам сгодится и старый некромант?
— О мессир Валор! — поразилась Вильма. — Неужели?
— И вы оставите Сумерки ради такой сомнительной радости, как этот… протез, мессир? — ещё больше поразился Клай.
Валор печально улыбнулся:
— Я уже говорил, друзья мои: моя душа более принадлежит морю, а не Сумеркам. И мессиру Олгрену, и леди Карле я буду много полезнее как некромант… а вам я попросту предоставлю себя прежде всяческих строптивых призраков. Вы сможете примерить эту одёжку на меня — и я расскажу, где она жмёт. Простецу будет легче освоить новое тело, если оно будет устроено удобно.
— Хотите охранять меня и днём? — спросила я. — И Виллемину?
