— Вам предоставят все расчёты, — сказала Виллемина. — Пока я слишком мало знаю. Но в ближайшие дни мы с вами, мессир, будем знать точно.
С верфей мы собирались отправиться во Дворец, нас ждал мотор. У мотора, оказывается, ждал и посыльный жандарм. Он отдал нам честь, как военный, не поклонился, как жандарм, — я успела подумать, что всё до изумления быстро меняется, — и обратился к Виллемине:
— Государыня, позвольте мне обратиться к леди Карле.
— Конечно, — Вильма кивнула.
— Леди Карла, — сказал жандарм, — вас очень ждут в госпитале Провидца Лаола. Там мессир Броук и мэтр Далех, важно.
У меня сердце оборвалось. Я только посмотрела на Виллемину — она уже поняла.
— Иди-иди, — сказала она. — Кажется, это серьёзно.
И я пошла в мотор жандармского ведомства.
По дороге я попыталась выяснить у посыльного, что произошло, но он и сам толком не знал.
— Да, видно, с драконами какая-то беда, леди, — сказал он мне. — Драконы — они патрулируют море. Столица, известно, далеко от границы, но островитяне, по всему, окончательно продались. Потому что летуны летят с моря. Драконы их ещё над морем и перехватывают.
— Как же они сражаются с летунами? — спросила я, потому что вправду не могла себе представить.
— Огонь против огня, — сказал жандарм. — Пулемёты приспособили под себя. Пулемёт Эрмита, обычный, снимают со станка, им оружейники сделали что-то вроде сбруи — так и несут, под крыльями. Крупнокалиберный, известно. Они очень меткие, драконы, зоркие, как птицы. Только летать им тяжело. Сменяются часто.
— Четверо… — сказала я в тоске.
— Десять сейчас в столице, — сказал жандарм. — И на западе воюет, быть может, сотня. Верные союзники. Асурийский король ещё два раза корабли присылал, у них связь — вроде нашей, зеркальной, Далех ею ведает.
— Ничего не успеваю узнать, — сказала я с досадой. — Всё время занята. Если случается какая-нибудь дрянь — мне первой говорят, а хорошие новости — в последнюю очередь!
— Не страшно, леди, — сказал жандарм. — Всё знает только государыня, я думаю.
Меня даже слегка отпустило. Вильма определённо превращалась в легенду. Но всё равно я ужасно волновалась. Хуже нет, когда тебя зовут — и неизвестно зачем.
В госпиталь для хорошего дела не позовут. Там беда у них.
Братец Фрейн, наверное, увидел мотор в окно, потому что встретил меня в дверях.
— Уф, леди Карла! Слава Богу! Тут такое дело!
— Хоть ты мне скажи какое, — взмолилась я.
— Дракон мёртвый.
— Ах ты ж…
Короткое платье — это очень удобно, успела подумать я. Задирать не надо. Можно просто бежать. И я побежала в секционную — ну а куда, интересно, они могли притащить труп?!
Дракона!
Я бежала, и у меня в глазах темнело, слёзы наворачивались.
Они там рехнулись все! Как я им подниму дракона?! Ну как?! Ну мало же того, что он язычник, он ещё и элементаль! Я не могу его поднять, он огонь!
Я распахнула дверь — и они все на меня обернулись.
Там впрямь был Броук. Серый с лица и с синячищами под глазами, непонятно, когда спал в последний раз, наш человек. И Далех. Ну этот как всегда, по нему ничего не видно. И драконы. Самый юный плакал, слёзы текли по тёмному лицу, остальные, по-моему, еле держались.
И я ждала, что увижу лежащий на столе труп и духа. А вот нет!
Вот нет, кальмарьи потроха!
Труп на столе — сидел, нырни оно до дна!
Он страшно обгорел. Настолько, что под чёрной коркой сгоревшей плоти просвечивали кости черепа и плеча, рёбра под клочьями сгоревшей одежды. И он повернул голову, уголь скрипнул.
И посмотрел на меня: в чёрных провалах глазниц глаза горели. Как у вампира… нет, не так. Тёплым огнём горели, живым, я бы сказала. Золотистым таким, как пламя свечи.
Я вспомнила, как говорила Виллемина: надо подышать. Вдохнула и выдохнула. И ещё вдохнула и выдохнула. И когда поняла, что уже могу что-то сказать, спросила:
— Так, что у вас тут происходит вообще? Это твоя работа, Далех?
— Нет, белая тёмная леди, — печально сказал Далех. — Это он сам. Нехорошо, нехорошо получилось, тц-тц-тц…
— Да перестань ты цокать! — рявкнула я. — Скажи по-человечески! Он что, некромант?
— Нет, — сказал Далех и вздохнул. — Лаурлиаэ его зовут, Золотой Ручей. Молодой. Брат его погиб, а он поклялся на крови гнать ад до победы, такое сделал. Ни с кем не посоветовался. Со мной не посоветовался. Швырнул в небеса страшную клятву, а ад совсем рядом, тц-тц-тц…
— Так, — я начала что-то понимать. — Он не может упокоиться теперь, да?
— Ай-ай-ай, — скорбно запричитал Далех. — Не может, совсем не может.
— А ты на что? — спросила я настолько грозно, насколько смогла. — Ты что, не можешь упокоить парня? Положить?
Далех посмотрел на меня больными глазами:
— Тело положить — я смогу. А с душой — что будет, а? Кто её возьмёт, душу? Клятвопреступника, ой-ой-ой… такое сделал… душу свою загубил…
Юный дракон завыл, как щенок. Я оглянулась.
— Эглидэ, Звёздный Луч, — сказал Далех. — Друг его. И тоже дал клятву… и когда ж воины научатся думать своей головой…
— Ясно, — сказала я. — Как день. Я всё поняла. А что вы хотели сказать, мессир Броук?
