Наставнику позволительно. Но мы с Клаем схватили Ричарда за руки — и я увидела, как он стоит в окружении своих обращённых в какой-то обгоревшей, наполовину обрушенной руине, бывшей когда-то роскошным особняком. Перед громадным, чудом уцелевшим зеркалом на куске стены, где ещё сохранился лоскут шёлковых обоев.
А за стеклом — роскошный зал. Я поняла, что это вампирский гламор, что Эрнст прямо-таки всю душу вложил — потому что этот зал выглядел эдемским совершенно, в золоте, шелках и розах, в целых каскадах живых цветов, в целых потоках света, золотистого, не сумеречного света. Такой бальный зал в раю. И Эрнст — владелец этого зала, его обитатель, невероятно прекрасный, тоже в белом шёлке и в золоте, и с золотыми кудрями до плеч, и с лицом как с древнего портрета. И его обращённые, такая толпа эфирных дев и прекрасных юношей, в роскошных нарядах прежних веков, с просветлёнными лунными лицами… Я в жизни никогда не видела, чтоб вампир наводил гламор с таким тщанием и размахом.
Для контраста.
Вот я — Князь Сумерек, которому уже больше пятисот лет стукнуло, древний владыка, истинный аристократ. И вот ты — салага, плебей, без году неделя, в своей шинельке. Оцени, сравни и подумай, как у тебя храбрости хватает смотреть-то в мою сторону.
Я подумала, что ведь Ричарда наверняка учили старые вампиры. Он тоже мог бы гламор навести. Но даже не дёрнулся в эту сторону: вот да, вот он в шинельке, вот его друзья, бойцы, в шинелях, офицерских кителях, потрёпанной одежонке простых горожан.
Не знаю, имел ли Ричард это в виду, но меня вдруг осенило: вот — зажравшаяся до тошноты манерная элита, а вот — воюющее Перелесье. В грязи, кровище, голоде и беде. Отличный вышел контраст, лучше и не придумаешь.
— Дорогой Ричард, — приветливо сказал Эрнст и улыбнулся, — наконец-то я вас вижу. Мне жаль, что пришлось дожидаться встречи так долго.
И руки развёл, будто хотел изобразить объятия. Это был не просто гламор высшей марки, это был ещё и тренированный аристократизм, доведённый до совершенства за несколько столетий. Лощёный. Непроницаемый. Таким всяких несчастных плебеев обращают в ноль за несколько мгновений.
Но не Ричарда.
— Простите, мессир, — сказал Ричард. — У меня всё времени нет. Я неучёный, не светский… мне ж работать надо. Вы же небось знаете, что много работы у нас в Перелесье… грязной… вам, мессир Эрнст, наверное, и не по чину это дерьмище разгребать, а нам не привыкать. Только не мешайте.
— Да, — печально сказал Эрнст. — Работы много. Вы очень молоды, дорогой мой, многого не знаете… мне хотелось бы дать вам несколько добрых советов, если вы позволите.
— Вы, конечно, говорите, — сказал Ричард. — Это с вашей стороны очень даже любезно. Только вы ведь не ждёте же, чтоб я обязательно стал делать всё, что вы посоветуете?
Эрнст с печальной улыбкой развёл руками:
— Мы все свободны в выборе пути.
— Вот-вот, — кивнул Ричард. — И я говорю.
— Дорогой мой, — продолжал Эрнст, и мне уже сильно хотелось его прибить за это «дорогой мой», но то ли Ричард не понимал, как это звучит, то ли его просто не пробивало. — Вы, вероятно, не знаете, но Сумерки Перелесья с давних времён если и не служат короне прямо, то всячески ей содействуют. Между государем людей и Сумеречным Князем всегда существовала тайная связь…
— Я знаю, да, — сказал Ричард. — Мне Лангр рассказывал, что вы очень переживали, когда короля Ричарда Золотого Сокола прозевали… ну, то есть когда Дольф Некромант его убил. И с тех пор присматриваете за государями…
— Присматриваю? — Эрнст поднял бровь. Этакое глубокое печальное непонимание.
Ричард пожал плечами:
— Я ж не в дурном смысле. За благополучием, значит, присматриваете, чтоб с ними чего не вышло… Дело дворянское, ясно. Только как же вы таким манером государя Рандольфа так упустили?
— Упустил? — поразился Эрнст до глубины души.
— Ну, что он аду-то продался, — сказал Ричард просто. — Как же так, мессир Князь? Нет, вы не думайте, я понимаю: мы вот вам — так… серая скотинка. Вы таких небось сотнями считаете, а то — тысячами… тысячу туда, тысячу сюда, налоги там, рекруты, дело государственное. Деньги брать — это обыкновенно, да и солдат вроде меня на смерть посылать за короля — тоже обыкновенно, в общем… подданные — они подданные и есть. Но чтоб нами ад кормили — мы не согласные. Понимаете, мессир?
Эрнст сокрушённо покачал головой:
— Забудьте, дорогой мой. К вам вся эта суета уже не может иметь отношения. Вы уже часть Сумерек, в Сумерках другие возможности. И у вас другие возможности. Вы талантливый мальчик. Вы можете иметь такую власть, такое невероятное могущество, о котором при жизни и мечтать не могли. У вас ведь, очевидно, есть мечты?
— Конечно, — сказал Ричард. — Чтобы в Перелесье и духу ада не было. Ни самомалейшего. Чтобы люди не мучились. Как бы мне получить такие возможности, а, мессир Князь?
Эрнст вздохнул.
