– Признавайся, ты уже бывал здесь с женщиной? – Элен беззащитно посмотрела на Жозефа.
– Нет, с женщиной не был. Был мой приятель Робер. Он и показал мне этот проход. На всякий случай. – Серо-голубые глаза Жозефа блеснули в темноте.
Элен прижалась к его широкой груди и тихо сказала:
– Я не ревную тебя к тем, кто был до меня. Мы же искали друг друга, а когда ищешь, встречаешь разных людей, и при этом что-то происходит. И я наконец нашла тебя…
– Да, малышка. – Жозеф еще крепче прижал ее к себе. – Я буду тебе настоящим мужем – верным и любящим – всю жизнь. Надеюсь, ты не будешь возражать?
Элен вытащила руку из одеяла, обняла его за шею и прильнула к теплым губам, ставшим необыкновенно родными.
Затем она уткнулась в его теплую шею, наслаждаясь любимым запахом. Стало холодно. Элен снова спрятала руки под одеяло. Жозеф взял в свои большие ладони ее замерзшие пальчики, и они замерли, фея друг друга теплом и любовью.
– Неужели так бывает – любящим всю жизнь? – с грустью спросила Элен. – Ведь любовь со временем проходит.
– Бывает, – убежденно сказал Жозеф. – Настоящая любовь – как талант. Она встречается редко. Но поверь мне, мы с тобой будем любить друг друга всю жизнь.
– А вдруг я тебя разлюблю? – с сомнением спросила Элен.
– Я буду любить тебя так, что ты не сможешь меня разлюбить, – спокойно сказал Жозеф. – Мы станем одним существом, части которого не могут существовать друг без друга.
– Я где-то читала, – помолчав, начала Элен, – что мужчины и женщины по своему психологическому типу делятся на родителей и детей. И когда они вступают в брак, хорошо, если пару образуют, например, женщина-мать и мужчина-ребенок или, наоборот, женщина-ребенок и мужчина-отец. Тогда супруг-родитель относится к другому супругу, как к ребенку. Забота о нем – его естественное состояние, ему даже приятно прощать мелкие прегрешения и капризы. А супруг-ребенок смотрит снизу вверх на супруга-родителя, уважая и боготворя его.
Брак бывает также удачным, если женятся мужчина-отец и женщина-мать. Тогда каждый относится к своей половине, как к ребенку. Но плохо, когда мужем и женой становятся женщина-ребенок и мужчина-ребенок. В этом случае они остаются одинокими и беззащитными. Бывает, что кто-то из них пытается взять на себя роль родителя, но у него это плохо получается, хотя ему кажется, что он справляется. Однако все равно глубоко внутри он чувствует себя несчастным. Это как у меня с Биллом. Играя роль жены-матери, я глубоко внутри была несчастна.
– А я отношусь к типу мужчины-отца, – заметил Жозеф. – Я и к своим больным отношусь, как к детям, даже к старикам… Когда у нас с Софи родился сын, я занимался с ним больше, чем мать. Я всегда вставал к нему по ночам, даже если в предыдущую ночь дежурил в клинике. Но в семь месяцев ребенок умер от дизентерии.
Жозеф помолчал, потом продолжил:
– Летом Софи вздумалось, несмотря на мои протесты, ехать с ним к морю, в Прованс, на виллу к ее родственникам. Там мальчика каким-то образом заразили… Как будто это произошло не во Франции, а где-нибудь в Экваториальной Гвинее! Когда мне сообщили и я примчался, чтобы отвезти ребенка В Марсель, в хорошую детскую клинику, было уже поздно…
В голосе Жозефа звучала боль. Элен нежно сжала его руку. Они молчали, глядя на дальние вершины, становившиеся все более яркими под светом луны, которой удалось наконец сбросить свою дымчатую вуаль.
– Завтра должна быть неплохая погода, – отвлекся от горестных воспоминаний Жозеф. – Но, думаю, что ненадолго. Это временное отступление циклона. Ты видишь, Монблан еще закрыт, а это верный признак того, что непогода вернется.
Ну хорошо, что хоть завтра можно будет покататься, – обрадовалась Элен. – Надоело сидеть взаперти без движения.
– Может быть, тебе надоело сидеть и так, как мы сейчас сидим, неугомонная девчонка? – Он тряхнул ее за плечи. – Завтра с утра мы будем кататься с тобой, а после обеда я обещал, что покатаюсь с Софи перед ее отъездом.
– Я согласна, – чмокнула его Элен. – Кстати, а кто Софи по психотипу?
Жозеф усмехнулся.
– Думаю, что она смешанный тип – супруга-ребенок и бабушка самой себе.
Элен рассмеялась.
– Который час? – Она встрепенулась. Наверное, уже поздно.
Он схватил ее за запястье, когда она хотела вытащить руку и посмотреть на часы.
– Не надо смотреть, – нарочито строгим голосом сказал Жозеф. – Уже поздно, и так понятно. Успеем выспаться, пока ратраки будут приводить в порядок склоны. Тебе разве плохо так сидеть? Не пущу я тебя никуда.
Элен с удовольствием покорилась. Ей нравилось чувствовать себя покорной женщиной-девочкой…
– Ну ладно, – сказала она. – Тогда давай серьезно поговорим…
Жозеф с удивлением посмотрел на нее, подняв брови.
– Я тебя очень люблю, и ты меня тоже. Сейчас. – Элен наконец решила высказать до конца мучившее ее. – Но, может быть, это всего лишь курортный роман… У тебя же были курортные романы в горах, разве нет?
Были, – спокойно ответил Жозеф. – И у тебя, я уверен, были. И ты что, всем говорила «я тебя очень люблю»?
