«Здравствуй, наш дорогой папочка. Во первых строках моего небольшого письма хочу спросить тебя, почему ты так долго не писал нам? Ты, наверное, думаешь, что мы тебя забыли или что? — Копырев читал, чувствуя, как дрожь охватывает его тело и слезы подступают к глазам. Еще не видя следующей строчки, он понял, что дальше в письме будет что-то очень плохое для него и для его детей. Подавив вздох, читал он дальше: — Папа, я не могу объяснить, почему мама вышла взамуж за Козарина. Он, когда к нам приходил, тогда нам сразу не понравился. Папа, ты на нас не обижайся и пиши нам по адресу: Пионерский лагерь завода „Электросила“. Копыревым. Мы тебе будем отвечать на все вопросы…»
Слезы застилали глаза Копыреву, и он снова отстранился от письма. «Как же так? Я же писал им. Они не получали. Значит, Фаина не давала им писем. Что же это? Зачем так? Знаю ли я этого Козарина?» Копырев встал и медленно пошел прочь от лагеря в тайгу.
— Подъем не прогуляй, философ! — крикнул в спину Ефимов. — Счас начнем.
Копырев ничего не ответил.
«Зачем так вот! Козарин. Да, да, я знаю его. Фаина, Фаина, что же это?. Трое детей ведь…»
Копырев сел на траву и, не ощущая того, как жгут и жалят комары, продолжал читать письмо:
«Да, папа, мы тебе хотели послать открытку с Международным днем солидарности трудящихся, Первым маем, да не знали твоего адреса. Папа, кончили мы учиться нормально. У Саши одна тройка, у меня шесть четверок. Получил ли ты письмо от Вали, она нам сказала, что послала тебе. Пиши, как твое здоровье, как живешь, вообще пиши все. Папа, мы с Сашей в пятом. Целуем 100 000 раз. Писала Таня. Ждем ответа, твои дети».
Копырев дочитал письмо, лег в траву и, не сдерживая себя, заплакал, сухо и горько — по-мужски…
В целях предупреждения и ликвидации лесных пожаров комиссия по охране лесов постановляет:
Создать в Авлаканском районе штаб по предупреждению и ликвидации пожаров…
…Областному управлению лесного хозяйства, областной лесоавиабазе выделить дополнительно в Авлаканский район:
— рабочих — 40 человек;
— рабочих АПК — 40 человек;
— ППС — 80 человек;
— летательных аппаратов — 5 единиц;
— взрьвных материалов — 15 тонн;
— ранцевых опрыскивателей — 50 штук.
Секретарь Авлаканского райкома партии Иван Иванович Ручьев возвращался из областного центра с заседания комиссии по охране лесов от пожара. Добравшись самолетом до Неги, Ручьев решил дальше идти рекой на лодке. Время предсевокосное, и нужно было самому поглядеть сенокосные угодья. За ним увязался охотник Анкулов, и Ручьев взял его в лодку, поскольку сам требовал от промысловиков: на реку по одному не выходить. Мало ли что может случиться на воде.
Негу покинули рано утром.
Река парила. Густой туман поднимался от воды, застил солнце, и оно, совсем не яркое за плотной завесой, раскидывало свои лучи так, как это бывает только на детских рисунках.
Ручьев гнал лодку на предельном газу, хорошо зная фарватер. Порою лодка входила в такую белую мглу, что и нос ее разглядеть было невозможно. В такие мгновения Анкулов вдруг проявлял беспокойство и, обернувшись, кричал:
— Поубавь газу, Иван Иваныч, не ровен час, с чем нито почеломкаемся!
