Лицо Линдона вытянулось, и больше он ничего не спрашивал. А Винсент, который этим вечером не выпил ни капли, продолжал спокойно сидеть и, скрыв глаза темными очками, смотреть на сцену, где в тот момент танцевала Фэй. Она тоже его видела. И Винсент не мог избавиться от мысли, что она извивается не просто так, а именно для него.
Они договорились с Линдоном, что Винсент его оставит этим вечером – но американец, похоже, нашел компанию в лице Купера. И Винсент не сомневался, что скоро на теле Линдона тоже где-нибудь расцветет татуировка со значением. Но это его дело.
Оставив диваны и столик, Винсент двинулся на поиски Фэй. Но как всегда, она нашла его первой – вынырнула откуда-то, уже переодетая в кроссовки, и потянула за собой. Музыка в клубе стала громче и навязчивее, она неприятно била по барабанным перепонкам Винсента, публика тоже разогревалась все больше, а неон и свет неистово кромсали его глаза. Поэтому, когда они оказались в прохладной тишине улице, а басы продолжали едва заметно отдаваться за их спинами, Винсент вздохнул с облегчением.
– Мне казалось, что змеи на твоих руках двигаются.
Фэй тоже кивнула на татуировки – именно сегодня на Винсенте была футболка, оставлявшая руки открытыми. На миг он представил, как должны были выглядеть его змеи в тусклом и нервном свете прожекторов и мертвенном неоне. Действительно, завораживающе – гипнотически, как и положено змеям.
– Почему сегодня все спрашивают о моих татуировках?
– Если не хочешь, то я не буду.
– Мы можем подняться к тебе? Честно говоря, я бы не отказался от кофе.
– А твои друзья не будут тебя ждать?
– Сегодня они уйдут без меня.
Офелии в квартире не оказалось. Как объяснила Фэй, сегодня они куда-то собирались вместе с Анабель, и Офелия будет позже.
– Сегодня наш дом потрясающе пуст, – сказал Винсент. – Фредерик ушел с Морган к мадам Ламбер и не вернулся до самого вечера, Анабель где-то с Офелией, а я тут.
– Что за мадам?
– Долгая история. Расскажу как-нибудь потом.
Усевшись перед столом верхом на стул, Винсент размешал в кофе ложечку сахара и пил его. Очки он уже успел снять, и они валялись тут же, на столе. Сама Фэй не садилась. Прислонившись спиной к крошечному столу и мойке, она грела руки о чашку и смотрела на гостя.
– Раньше такое редко бывало?
– Что именно?
– Ваш дом. Пустой.
– Достаточно редко, – согласился Винсент. – Анабель часто сидела дома до того, как уехала учиться. Да и мы с братом никогда не были образцовыми тусовщиками.
– Даже ты?
– Ну, по пятницам я обычно бывал в Кубе, а в остальное время… если мы с братом не работали, то предпочитали собственные удовольствия со знакомыми людьми в привычной обстановке. Ты даже не представляешь, каким домоседом я был.
– Сложно представить.
– У меня не было желания искать что-то еще.
– А теперь есть?
– Потом Анабель уехала, а у Фредерика появилась Морган.
– Но Анабель вернулась.
– А Фредерик вряд ли станет прежним.
Фэй нахмурилась. Она явно хотела сказать что-то другое, но потом ее как будто осенило:
– Тебе не нравится Морган.
– Не то чтобы не нравится, – возразил Винсент. – Просто она… другая.
Он помедлил, пытаясь подобрать верные слова.
– Не то чтобы я считаю Морган плохой. Она отличная девушка. Но она просто другая, не такая, как мы. Конечно, у нее есть свои тайны – но это загадки из иной плоскости, не такие, к которым привыкли мы. А Фредерик с ней и невольно подстраивается под нее. И становится таким же, постепенно больше и больше отдаляясь от меня. Вместо того, чтобы привести Морган к нам, он уходит к ней.
– А я?
– Что?
– Я – такая как вы? Или эта маленькая квартирка и тебя уводит все дальше от собственной сущности? Поэтому ты здесь.
– Нет. Я сбегал из нашего опустевшего дома в клубы, дольше сидел в издательстве и стремился к толпам людей, где ощущал себя таким же одиноким. Но тут я, потому что мне приятно. И потому что однажды ты придешь в мой дом.
Это был тот вечер, когда он наконец-то раздел ее. Проводил ладонями по разгоряченному телу, а ее длинные черные волосы щекотали его. На ее маленькой кровати он вновь и вновь ласкал ее тело. А на стене темной комнаты то и дело проскальзывали тени огней проезжающих машин – и заставляли шевелиться змей на его руках.
Офелия пришла позже, сквозь сон Винсент слышал ее, но та не заходила в комнату сестры – возможно, потому что часть вещей Фэй и Винсент раскидали еще на пороге.
Теперь же сквозь стекла просачивалось мутное утро. Даже не выглядывая в окно, Винсент знал, что там хмурое низкое небо серо-стального цвета. Вместо этого он пялился в потолок.
– Что ты будешь делать сегодня? – спросила Фэй.
– Вероятно, соберусь и поеду в издательство.
– О, ты работаешь.
– Да, после контракта с Кросби можно было немного отдохнуть, но Фредерик пока не готов к отдыху, и с меня шкуру сдерет. Да и есть пара срочных дел.
– А вечером ты придешь ко мне?
– Ты этого хочешь?
Фэй замялась, и Винсент глянул на нее с удивлением – хотя это и было не очень удобно делать в положении лежа. Но оказалось, Фэй замялась вовсе не по причине нерешительности, или потому что не хотела его видеть вечером.
