Ждать пришлось недолго. Свет провел ее до порога, сам даже не зашел. Хмыкнув, я смотрел на девчонку, ожидая, когда та не выдержит и, занервничав, заговорит первой. Сколько продержится? Молчит, зараза. Как воды в рот набрала.
“Что ж, стоит самому проявить радушие. А что, если сделать вид, что увлекся ею, купившись на доступность, узнаю, какого лешего она приперлась?”
Старая, заезженная песня о том, что “не так начали” и “давай попробуем с нуля” сработала!. “Почему на этот бред вечно кто-то да ведется каждый раз?”
Ничему людей жизнь не учит. Нехватка фактов напрягала, но внутри рождался какой-то неестественный интерес понять, кто тут охотник, а кто добыча.
“Зря ты ввязалась в эту игру, отравушка, себе дороже”.
Пусть она и держалась неплохо, но соперника явно выбрала не по зубам. Слишком напряженным было ее тело. Не нужно ни подходить ближе, ни даже касаться, чтобы заметить. Я ощущал ее напряжение физически, чувствовал аромат страха и, как все негативные человеческие эмоции, он дурманил мозг, вызывая легкое опьянение. Хотелось шагнуть вперед, сжать пальцами шею, чтобы глаза ее расширились от неожиданности и ужаса. Выпить её всю, наслаждаясь букетом эмоций прямо из заполнившего всю радужку зрачка, и чтоб голова кружилась от терпкого аромата охватившего колючку ужаса.
“Чертов наркотик. Ненавижу это. Ненавижу и никак не могу победить в себе то, что является частью меня с рождения. Дар Чернобога... Проклятие богов”.
Поупиравшись, она согласилась на душ дав мне дополнительное время на раздумья.
Я все гадал, вернется ли она в самом деле или испугается? Ослушается приказа, малодушно сбежав в поисках отведенных ей комнат? Кто же покажет их ей без моего позволения? Разве не ясно, что все здесь подчиняется мне? Каждый кирпич этой усадьбы — послушный раб моей воли.
Плеск воды стих. Я все ждал появления Ядвиги, но услышал шум там, где вообще не ожидал. Что-то грохнуло в гардеробной. Неужели новоявленная шпионка сразу пошла ва-банк, решив не откладывать разведку в долгий ящик? Лениво поднявшись, медленно пошел на звук, желая поймать отраву с поличным. Что она теперь скажет? Что это тоже часть работы — копаться в вещах босса?
-Заблудилась? — неслышно подойдя почти вплотную, тихо уточнил на ухо, отметив недосушенные волосы, повисшую на хрупких, острых плечах ткань моей же футболки и длинные, подметавшие полы штанины спортивных брюк. Как ни удивительно, в моих шмотках она смотрелась куда лучше, чем в собственных. Без всей этой показушной сексуальности и эпатажа казалась даже привлекательной. Хрупкой, беззащитной, молодой и неопытной.
Нашла скелетов, надо полагать. Хм-м, занятно, забреди сюда “человечка” ни за что бы не открыла дверцу. Вернее, открыла бы, но кроме одежды ничего не увидела…
Ее ошарашенный вид вызывал непреодолимое желание поиздеваться, подыграв.
“Ну какие скелеты, Яда? Боишься их что ли? Меня надо бояться. Меня”.
Будто желая доказать это наглядно, руки сами, без моего ведома, легли на плечо, поймав сползшую горловину футболки на полпути. Возможно, не сделай я этого, ткань соскользнула бы ниже, позволив убедиться в том, что пышностью форм моя стажерка явно обделена. Тело под ладонью напряглось, покалывая мелкими мурашками кожу.
“Ничего себе! Вот, значит, как? Вечер становился все интереснее. Хочешь меня, да?”
Сам не знаю, какого черта эта мысль с таким довольством отозвалась в теле. Хотелось проучить ее, доказать, что имею над всем здесь власть. Даже над ней, задиравшей свой нос и отчаянно язвившей весь вечер.
“Доберман значит? Ты же уже вся мокрая, детка. Я чувствую это. Не обязательно лезть в твои трусы, чтобы доказать, как я прав. Запах желания буквально щекочет ноздри”.
Что ж, давай поиграем, немного магии и ты моя.
Будто забыв, что сам еще недавно утверждал, насколько меня не вставляют такие вот дамочки, медленно, с тягучим свистом втянул воздух, коснувшись щеки, обвел контур скул, не мигая глядя в расширенные зрачки. Её смятение туманило разум, заставляя делать новый и новый шаг, пока спина Яды не оказалась вжата в стену, а напряженные соски не уткнулись мне в грудину. Ощущая под руками дрожь, медленно смял плотную ткань штанов, пробираясь от бедра к резинке. Поймав в капкан взгляда ее глаза, наслаждался затопившими дно зрачка эмоциями. Глубокие, жаркие, они кусали нутро непреодолимым желанием получить еще порцию. Еще больше человеческих страхов, еще больше попыток победить их и горькое разочарование от проигрыша. Слишком сладко, чтобы отказать себе, когда нужно всего лишь протянуть руку и лавина всего этого хлынет из её дрожащих губ наружу, сдавленным стоном поражения.
Пальцы пробрались под резинку штанов. Слишком слабую, чтобы сдержать меня. Не тогда, когда стало ясно, что белье отрава оставила в ванной. Или где она там его оставила? Там же, где благоразумие?
Такая жаркая и мокрая. Что и требовалось доказать. И протест ее, утонувший в глухом спазме только подтверждал этот факт. Вопреки разуму, мне нравилось ощущать власть над ее телом. Нравилось видеть темное безумие в ее глазах, ловить отголоски дрожи телом.
