Вдруг я ощутила знакомый беспредельный страх, желание бежать куда-нибудь подальше отсюда. Точно такое же чувство я испытывала, когда бежала по пустынной ночной аллее парка от маньяка, преследовавшего меня. Непонятно, как Оглоед, простой урка, тюремный ублюдок, смог вызвать во мне такой страх. Мне показалось, что такие глаза, какими он смотрел на меня, должны быть у того маньяка. В глазах Оглоеда читалась ненависть, сексуальное желание и, как это ни странно, затаенный страх передо мной.
Нервы, наверное, расшатались.
Уже не владея собой, я вскрикнула и бросилась бежать, совершенно не разбирая дороги. Казалось, мой вскрик заставил бандюг очнуться от оцепенения. Они вдруг поняли, что я, собственно, убегаю, и с гвалтом кинулись за мной.
Я скатилась по лестнице в темный холл клуба, упала, вскочила, снова наткнулась на какой-то предмет и рухнула. Потом поднялась и наугад побежала к выходу.
Через мгновение холл наполнился криками и топотом.
Меня ловили.
Кто-то, невидимый в темноте, навалился на меня сзади, обхватил руками и повалил на пол. Почему-то я была уверена, что это Оглоед. Он, рыча, принялся сдирать с меня майку. Я, окаменев от ужаса, не сопротивлялась. Такое было со мной впервые. Если честно, я могла бы за секунду сбросить с себя противника и несколькими ударами размозжить ему голову. Но дело в том, что я не ощущала себя бойцом — я была жертвой. И, как ни пыталась, не могла выйти из этого состояния.
Майка на моей спине лопнула. Оглоед схватил меня за волосы и ударил лицом о пол. Он тяжело хрипел. Теплая его слюна упала на мою обнаженную спину. Я собрала все силы и закричала.
Кто-то включил свет.
Наступила тишина.
Я лежала лицом вниз, не веря, что кончился этот ужас, все еще не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. На полу, под моим лицом, натекла лужица крови из разбитых губ и носа.
— Отойди от нее, Оглоед, — услышала я властный голос.
Значит, это точно был Оглоед!
— Я сказал — отойди от нее!
Сверху послышалось уже хорошо знакомое мне рычание. Я почувствовала резкую боль в правом бедре — это Оглоед в бессильной злобе пнул меня ногой.
— Пошел вон отсюда! — заорали на него.
Кто-то поднял меня. Оглоеда в поле зрения не было. Я взглянула на человека, стоящего передо мной. Властное широкое лицо, хитрые маленькие глазки. Про такие глаза говорят — лисьи. Длинные висячие усы.
Петрович! Позади него стояли двое амбалов. Наверное, он только что вошел в клуб. Чего б ему делать здесь ночью?
Час от часу не легче! Хотя нет, легче. Я бы сейчас с радостью спустилась в ад с самим дьяволом. Лишь бы не оставаться с Оглоедом. Я мало-помалу приходила в себя.
Петрович с интересом рассматривал меня. Да, видок у меня теперь совсем неприглядный: волосы растрепаны, лицо окровавлено, порванная майка вся в грязи, локти и колени содраны. Я вдруг поймала себя на том, что поправляю волосы.
«Ну конечно, — усмехнувшись про себя, подумала я, — первый раз мужчина меня видит, а я так выгляжу». Я порадовалась тому, что вновь обрела уже чувство юмора.
Братки наперебой загалдели у меня за спиной:
— В форточку залезли! Разнюхивали что-то здесь… В подвал хотели пройти… Мы их поймали… Ждали вас!..
— Залезли… разнюхивали… — повторил Петрович. — Почему во множественном числе? Кто еще с ней был?
— Да тот черт… волосатый, — ответили ему, — ну, который долг не заплатил…
— Где он?
— В баре… Лысый ему локтем в морду… Он посидел-посидел и в отмах пошел… Скрутили…
— Пошли посмотрим. — Петрович сделал царственный жест рукой в мою сторону.
Меня подхватили под руки, не очень, впрочем, деликатно, и поволокли в бар.
Еще на лестнице я услышала вопли и матерную ругань, несущуюся из бара. По их содержанию я поняла, что Василия там нет. Здорово! Как это ему удалось сбежать? Конечно, шанс у него был — его же оставили одного! Но я думала, что бандиты так обработали Василия, что ему еще несколько часов не оклематься.
— Так, — услышала я голос Петровича, — ты, ты и ты, обшарьте все вокруг клуба. Далеко он не ушел, раз вы отмудохали его так хорошо, как говорите.
Деловой мужик Петрович! Сразу сориентировался!
— Бабу в мой кабинет, — продолжал он, — Лысый, посторожи ее… На вот тебе ключи…
— Можно я посторожу? — откуда-то вынырнул Оглоед. Я даже вздрогнула.
— А ты, Оглоед, пойдешь сучонка искать. Не могли усмотреть, козлы… — Голос Петровича звучал ровно, деловито, как будто не бандитам отдавал приказания, а распоряжался студентами на субботнике. — Да стволы на улице не светить!
Потом Петрович задумался и сказал, ни к кому не обращаясь:
— Не думаю я, что пацан этот в ментовку побежит. Не дурак он, знает нас — мы девку, если что, сразу прищучим, да и…
Больше ничего услышать мне не удалось — здоровенный урка со шрамом на лбу, тот самый, что ударил Васю локтем тогда, за столом, схватил меня в охапку и поволок на третий этаж. Он открыл тяжелую, обитую кожей дверь, какие обычно бывают в кабинетах всяких начальников, втолкнул меня внутрь и запер ее за собой. Я обернулась — всего один человек меня охранял! Сейчас я его в нокаут и…