Пейнтер не ответил, он был слишком удивлен. Молодость, молодость… Сам он сейчас был не в состоянии даже слезть с кресла, не говоря уж о том, чтобы пробежать несколько миль. Впрочем, Пейнтер понимал: сейчас его придавливает к земле не столько возраст, сколько стресс и невыносимая усталость.
– Сэр, – продолжал Логан, – мне позвонил генерал Ренде из итальянского корпуса карабинеров, тот самый, с которым мы держим связь. Коммандер Пирс и другие снова отправились на какое-то дело.
Пейнтер подался вперед:
– Что, снова нападение? Они ведь сейчас должны находиться в Ватикане!
– Нет, сэр. После того как вы поговорили с ним по телефону, они отослали эскорт карабинеров и куда-то отправились. Генерал Ренде хочет быть в курсе того, что происходит. Его оперативник, лейтенант Рейчел Верона, намекнула ему, что вы передали им какую-то информацию, но не сказала, какую именно. Похоже, генерал Ренде немного обижен тем, что его отодвинули в сторону и держат в неведении.
– И что вы ему ответили?
Логан поднял брови.
– Ничего, сэр. Это ведь обычная практика «Сигмы»: мы ничего не знаем.
Пейнтер улыбнулся. На самом деле иногда ему действительно казалось, что они ничего не знают.
– А как быть с коммандером Пирсом, сэр? Что вы намерены предпринять? Может, объявить тревогу?
Пейнтер вспомнил слова, сказанные им сегодня Шоном Макнайтом: «Доверься своим агентам».
– Будем ждать, пока он снова не свяжется с нами. Я не вижу причин для тревоги. Пусть действует так, как считает нужным.
Судя по всему, ответ начальника не удовлетворил Логана.
– В таком случае что делать мне? – спросил он.
– Мне кажется, что вам следует немного отдохнуть. Когда коммандер Пирс приступит к активным действиям, у нас будет очень мало времени для отдыха.
– Да, сэр, – ответил Логан и направился к двери.
Пейнтер откинулся на спинку кресла и закрыл глаза ладонью. До чего же все-таки удобное кресло, черт его дери! Он попытался снова задремать, но что-то мешало ему, тревожило, не позволяло уснуть. Что-то очень надоедливое и мучительное, как зубная боль. Что-то, сказанное Греем. О том, что он не доверяет «Сигме». Об утечке.
Возможно ли такое? Ведь вплоть до сегодняшнего дня, кроме самого Кроу, только одному человеку были известны все детали, связанные с этой операцией. Абсолютно все не знал даже Шон Макнайт.
Глаза Пейнтера открылись. Он выпрямился в кресле и прошептал:
– Нет, не может быть!
Вернувшись в склеп Люцины, Грей остановился перед стеной, на которой располагалась вторая фреска с изображением рыбы. Им предстояло разгадать третью загадку.
Монк задал очень дельный вопрос:
– Почему орден дракона попросту не взорвал эти катакомбы? Зачем он оставил для других возможность прийти сюда и найти разгадки?
Рейчел, стоявшая рядом, ответила:
– А чего им бояться, ведь копия «Книги Мертвых» с этими строфами находится у них в руках. Если бы Сейхан не украла эту информацию, никто и не догадался бы искать здесь.
– Возможно, – предположила Кэт, – они не были полностью уверены в том, что правильно расшифровали послание, и оставили катакомбы нетронутыми, чтобы в случае неудачи вернуться сюда и повторить попытку.
Чувствуя, как быстро уходит время, Грей взвесил это предположение и вновь перевел взгляд на фреску.
– Тогда давайте посмотрим, что же мы нашли. В третьей строфе упоминается рыба-близнец, которая «ждет воды». Мне кажется, что и на этот раз мы должны идти в том направлении, куда смотрит рыба.
Он махнул рукой в сторону другой галереи – именно туда указывала вторая рыба.
Но Вигор продолжал изучать фрески, переводя взгляд с одной рыбы на другую.
– Близнецы, – пробормотал он.
– Что-что?
Вигор показал рукой сначала на одну рыбу, а затем на вторую.
– Кто бы ни придумал эту шараду, ясно, что он любил играть с символами. Почему он избрал в качестве ключа двух этих рыб, практически идентичных друг другу? Вторая рыба неспроста названа «близнецом», в этом должен быть заложен какой-то смысл.
– Не вижу связи, – буркнул Грей.
– Видимо, вы не очень хорошо знаете греческий, коммандер, – заметил Вигор.
Грей нахмурился.
Тут на сцену выступил Монк и продемонстрировал, что его греческие корни не ограничиваются пристрастием к узо[43] и нелепым пляскам.
– «Близнец» по-гречески – «didymus».
– Очень хорошо, – похвалил его Вигор, – а на иврите слово «близнец» звучит как «фома». Didymus Thomas. Один из двенадцати апостолов.
Грею припомнился разговор с монсиньором на озере Комо.
– Тот самый апостол Фома, который не ладил с Иоанном.
