– Давайте изучим их головы. Это, несомненно, гадрозавры. Судя по длине и ширине морды – анатотианы. А вот какой вид анатотианов, я затрудняюсь сказать.
– Смотрите, как эротично они скачут вверх-вниз, – фыркнула Далджит.
Пригибаясь к земле, исследователи подползли поближе. Анатотианы, разумеется, были травоядными, но слишком уж большими. Животное величиной с пол-автобуса может представлять опасность для человеческой жизни и не будучи хищником.
Когда люди приблизились на расстояние около тридцати ярдов, какой-то незаметный сигнал встревожил животных. Они дружно и быстро заспешили прочь. Гадрозавры не умели бегать. Они удалились подскакивающей походкой, смешной, но достаточно быстрой, чтобы через несколько секунд от них осталось лишь воспоминание.
– Пойдемте, – сказал Лейстер. – Нам надо...
Тамара потянула его за рукав.
– Гляди!
Он посмотрел в указанном направлении.
Вверх по реке шагал Хозяин Долины. Лейстер узнал тираннозавра по шрамам. Перед ними предстал его старый знакомец с Лысого холма. Самый страшный хищник Земли не торопясь скользил среди низкой растительности. Чудовище не спешило, но длинные ноги позволяли ему двигаться потрясающе быстро, с молчаливостью акулы преследуя анатотианов. Проходя мимо исследователей, тираннозавр не удостоил их даже взглядом.
– Черт побери, – бесцветным голосом произнес Патрик.
– Пойдемте, – махнул рукой Лейстер. – У нас непочатый край работы. Надо исследовать местность.
Они двинулись на запад, параллельно медлительному течению Стикса, стараясь держаться поближе к лесу на случай встречи со стадами. На ходу Лейстер рассказывал остальным все, что он помнил о гадрозаврах. Ребята, конечно, знали, что гадрозавры были самой разнообразной и пестрой по составу группой больших позвоночных Северного полушария в конце позднего мела, и что именно они составляли основную группу орнитоподов, которые эволюционировали в мезозое. Но палеонтолог хотел донести до них мысль, что гадрозавры стали предшественниками более поздних динозавров, которые, хорошо адаптируясь к разным экосистемам, могли бы просуществовать до наших времен, если бы не упавший на Землю астероид.
– И что же в них такого особенного? – спросил Патрик. – Они не выглядят особенно жизнеспособными. Почему они начали доминировать?
– Может быть, потому, что они – идеальная жратва для тирексов. – неожиданно сказала Тамара. – Посмотрите повнимательней. Ростом почти с тираннозавров, никаких защитных приспособлений и длинная мягкая шея, которую так удобно перегрызать. Сплошная ходячая закусь. Если бы я была тираннозавром, то хорошенько заботилась бы о таких удобных соседях.
– Нет, серьезно, – нахмурился Патрик.
– Если серьезно, – отозвался Лейстер, – они похожи на нас, людей. Мы тоже не имеем каких-то специальных приспособлений – ни рогов, ни клыков, ни копыт. Но при этом способны адаптироваться везде, куда бы ни попали. То же самое и с гадрозаврами. Они...
– Тише! – прошептала Лай-Цзу. – Я что-то слышу. Вон там, впереди.
В отдалении из леса высунулся одинокий трицератопс. Он осторожно вышел на открытое пространство и остановился. В поисках возможного врага массивная голова повернулась в одну сторону, в другую. Убедившись в отсутствии опасности, зверь три раза хрюкнул.
Пауза. Затем показался второй трицератопс. Третий. Четвертый. Нестройными рядами животные высыпали из леса и устремились к цветам и травам долины. Их «воротники» были яркими, как крылья бабочек. Особенно четко выделялись два оранжевых, с черным ободком круга – как глаза.
– У трицератопсов есть вожаки! – воскликнул Нильс. – Прямо как у домашнего скота!
– Мы не можем утверждать этого с уверенностью, – охладил его пыл Лейстер. – Нужны долгие и кропотливые наблюдения, чтобы установить, так ли это на самом деле.
– Посмотрите на их воротники! Брачная окраска, да?
– Похоже.
Лай-Цзу надела очки и, указывая на предполагаемого вожака, спросила:
– А что это с ним?
Морда животного будто распухла. С обеих сторон центрального рога у него находились симметричные носовые мешки, которые сейчас раздувались, как щеки у лягушки. Внезапно они исчезли. Кронк!
Все захохотали. Тамара так просто согнулась пополам, подвывая:
– О Господи, поверить не могу! Ну и звук! Похоже на новогодние хлопушки!
– Тихо! Они что-то замышляют, – шикнули на нее Нильс и Лай-Цзу.
Трицератопсы затоптались. Патрик, с фотоаппаратом на изготовку, заметался, выискивая подходящий угол съемки. Мешки на морде животного вновь начали надуваться. Тряся головой, оно сделало несколько глубоких, судорожных вдохов.
– Это зачем? – спросила Лейстера Лай-Цзу.
– Не знаю. Похоже, так он надувает... Кронк!
Тамара зажала рот ладонью, превратив взрыв хохота в сдавленное повизгивание.
– Посмотрите-ка туда, – сказал Нильс. – Кто-то еще желает к нему присоединиться.
Второй трицератопс медленно и значительно приближался к первому.
– Агрессия, как думаете? Демонстрация силы? Они собираются драться?
Первый трицератопс опять раздул мешки. Второй застыл на некотором расстоянии от него, наклонив голову. Медленно и тяжеловесно он завалился на бок.
