Мы шли по весеннему лесу. И я в который раз досадовал, что не могу насладиться этим коротким мгновением пробуждения природы: волшебством первой зелени, запахом сырой земли и воздухом, нагретым солнцем.
В какой-то момент мы с Ваней оказались рядом, а остальные — чуть впереди.
— А папа часто звонит? — спросил я. Мне так хотелось узнать, что он где-то в относительно безопасном месте.
— Да нет, — вздохнул Ваня, — у них то связи нет, то нельзя. Старается передавать весточку через кого-нибудь раз в неделю.
— Сегодня уже поздравил? — справился я.
Ваня покачал головой:
— Две недели ничего от него не слышно. Мама надеется, что ранен. А я не знаю, на что надеяться. Он говорил, что хуже всего — плен, а он в разведке, у них это запросто…
У меня перехватило дыхание. Я замотал головой. Нет, это совсем не то, что я хотел услышать. И если так тяжело рядом с этим неведением, то каково же — в нём?
— Зачем же это празднование? — не мог взять я в толк.
— Когда он звонил две недели назад, попросил маму устроить мне нормальный день рожденья, — сказал Ваня с грустной усмешкой.
— Но как… как у тебя получается оставаться таким спокойным?
— Молитва спасает.
— Какая?
— Просто молитва. Когда молишься, то чувствуешь, что будет как нужно. Когда перестаёшь, тогда жуть. Если можешь, тоже помолись, пожалуйста. Его Игорь зовут.
— Я не умею особо, — смутился я. — Только раз в жизни читал этот… канон…
— Да своими словами.
— Хорошо.
Мне сразу стало легче — наконец-то я мог хоть чем-то ему помочь. Бессилие давило ужасно.
Дальше мы гуляли молча. Я вкладывался в молитву, как мог: «Пусть он напишет. Пожалуйста. Пусть он напишет Ване. Пожалуйста. Ваня так ждёт, он заслужил, — уговаривал я сам не зная кого. — Пожалуйста. У него же день рожденья. Неизвестность — хуже всего…»
Мне приходилось останавливать молитву, чтоб не разрыдаться, потому что слезливый комок так и подкатывал к горлу.
Никитка обернулся и разглядывал нас с любопытством, пока мы не обратили внимание.
— Всё будет хорошо! — вдруг сказал он, и мы с Ваней кивнули.
У Вани зазвонил телефон — мама.
— Хорошо, скоро будем, — сказал Ваня. — Нет, я бы тебе сразу позвонил.
И мы отправились обратно.
А там пили чай из самовара и ели большой самодельный торт. Без свечек.
Мы с Ваней сели вместе, а Маруся оказалась напротив. И разглядывала нас, прямо как Никитка. Помимо своей воли, я посмотрел на неё с упрёком, а она сделала вид, что ничего не поняла.
Клещики продолжали баловаться. Их присутствие спасало. Но в какой-то момент Венька смахнул локтем чашку, и она разбилась.
Мама Вани вскочила.
— Ну как же так, — тихо сказала она, заплакала и убежала.
Клещики растерялись.
— Так это на счастье, — промямлил Венька.
— Ничего страшного, — сказал Ваня. — Мама просто перенервничала.
— Нам, наверное, пора, — сказал я.
— Окей, — сказал Сенька, — звоню маме.
И тут у Вани звякнул телефон. Я не удержался и подглядел: «Ванюша, папа передаёт тебе поздравления и что с ним всё в порядке».
Там было ещё что-то, но у меня так скрутило горло, что я поспешил выйти из-за стола. Ваня побежал к маме.
— Куда это они? — услышал я за спиной Венькин вопрос.
Я спрятался за домом, слёзы полились неудержимыми ручьями. В сердце ворвалась совершенно невместимая радость, и оно стало таким огромным, что в этом закутке между забором и поленницей я мог обнять целый мир. Сколько времени я там простоял, не знаю, — я будто выпал из времени.
— Костян! Ау!
Это Никита отправился на поиски. Я уже не плакал и спокойно покинул укрытие. Видимо, слёзы радости не оставляют следов — Никита ничего не заметил.
— Ты где пропадал? — спросил он. — За Клещиками мама сейчас приедет, предлагают нас захватить.
— Поезжай. Я сам.
— Я так и думал, — улыбнулся Никита. — Ладно, давай. Повезём Таньку.
Почему я отказался? Рассчитывал ли я возвращаться вместе с Марусей? Видимо, надеялся.
Вергилия с Матвеем отправились на автобус. Маруся помогала убрать со стола и вроде не спешила. «Значит, поедет позже с папой или вообще останется», — решил я.
Мы с Ваней крепко обнялись на прощанье.
— Спасибо, — сказал он мне с таким чувством, будто это я прислал ему сообщение об отце.
— И тебе, — ответил я. — Марусь, пока! — крикнул я как можно беззаботней.
— Подожди! Я сейчас.
И она убежала в дом.
Я не знал, зачем, и ждал. Если принесёт мне кусок торта в благодарность за то, что исполнил её просьбу, я брать не стану. В идеале — положить ей за шиворот, но перед Ваней неудобно. Так что просто откажусь. Но Маруся выбежала без торта, зато с рюкзаком, отчего сердце сразу забилось сильнее. И мы отправились.
Нырнули в метро и будто перенеслись в параллельный мир, где всё было по-прежнему. Но как будто не по-настоящему. Мне хотелось обратно, в тот закуток у забора. В вагоне было много свободных мест, но я никогда не сажусь и встал у дверей.
— Не хочешь сесть? — спросил я Марусю.
Она покачала головой.
— Я так и знала, что вы поладите, — сказала она с тёплой мечтательной улыбкой, когда поезд тронулся.
И только тогда я вспомнил, для чего она так уговаривала меня приехать.
— Хороший он, да? — продолжала она.
— Да, — подтвердил я.
