Я написал Дане в вотсапе: «Встретимся в 4. Где?» Получил ответ и тут же стёр переписку. «После уроков сделай вид, что я отказался», — добавил я.
Маруся следила за нами, но я и не смотрел в его сторону. «Трус», — шепнул мне Даня с ухмылкой, когда я проходил мимо. Маруся не слышала, но, скорее всего, прочла по губам. Сообразительный он, оказывается.
В раздевалке я забрал её рюкзак.
— Тяжёлый, — сказал я и повесил его на второе плечо.
И мы вышли на улицу.
— Неужели ты правда собирался с ним драться? — не могла успокоиться Маруся.
— Конечно.
— Это ужасно глупо, — злилась она. — Чего ради? Что ты ему можешь доказать?
— Что нельзя безнаказанно толкать людей.
— Так для него с тобой подраться это не наказание, а удовольствие.
— Ну уж, как пойдёт. Как пошло бы, — поправился я.
Маруся снова посмотрела на меня с тревогой.
— Ты дал честное слово, — сказала она на прощанье. И я кивнул.
Оставшись один, я ощутил холодок на спине. Дурное предчувствие не подвело. А я и не знал, что у меня такая развитая интуиция. Ноги сами понесли меня в назначенное место. Мысли отступиться не было. Мы почти одного роста, я набрал форму на турнике, помню пару приёмов из самбо. Практики маловато, это да. Но лучше проиграть драку, чем вовсе не явиться.
Я нашёл по карте маленький пустой дворик. Даня сидел на бордюре и курил. Я скинул рюкзак на обшарпанную скамейку. Он встал, и я почему-то мгновенно понял, что шансов у меня нет. Что за наваждение привело меня сюда — загадка. Но не бежать же сейчас.
— Начинай первым, — сказал я изменившимся голосом. — Я обещал не лезть в драку.
— Как скажешь.
Он загасил сигарету, подошёл и ударил меня в живот. Но я успел немного отпрянуть и тут же ответил, но вообще не достал. А потом на меня обрушилось несколько мощных болезненных ударов, и я оказался на асфальте. Поднялся, несмотря на головокружение, и даже выставил защиту. Какие там самбистские приёмы! Остаться бы целым!
— Тебе что, мало? — донёсся немного удивлённый вопрос.
Я, конечно, хотел сказать, что мне уже более чем достаточно и, в общем, можно бы и закруглиться, но вместо этого подскочил к нему и ударил в нос, по папиным заветам. В нос, правда, не попал, но до губы дотянулся, после чего последовал удар в мой левый глаз, и я снова оказался на асфальте. На сей раз решил так резко не подниматься.
Даня уселся рядом на бордюр и сплюнул кровь. Я кое-как поднялся и сел рядом. Из-за глаза трещала вся голова.
Даня посмотрел на меня и усмехнулся.
— Ты когда последний раз дрался?
— Я не дрался — я боролся, — гордо ответил я. — На самбо.
— Я так и думал, что ты какой-нибудь каратист. Возомнят себя кунфу-пандами и огребают. Если мы оба придём завтра в таком виде, — продолжил он, — то все поймут, что это я тебя отделал, и меня выгонят из школы. И батя прибьёт. Или я его.
— Тебя отец бьёт? — спросил я.
— Скорее, бил. Только не говори никому. Я в интернат не пойду.
— А что мама?
— Мамы нет давно.
Снова помолчали.
— И часто бьёт?
— Сейчас уже нет. Когда я поменьше был, сильнее доставалось. Частенько блевал после ударов по голове.
И он снова сплюнул кровь.
— Может, в интернате лучше, — предположил я.
— Не лучше. Бандитом стану.
— Мощный план, — сказал я и потрогал левый глаз — удивился тому, что он так быстро заплыл и не открывался. — Не волнуйся, я не приду в школу на этой неделе.
— И в травмпункт не ходи.
— Нет, конечно. Мама напишет врачихе, что у меня ОРЗ.
— Чего?
— Простуда.
— Хорошо.
Даня поднялся.
— Ну, бывай.
Он ушёл. Я достал бутылку с водой и умылся. Сделал селфи и сам пришёл в ужас. Что же будет с мамой? Написал ей сообщение: «Я подрался, со мной всё в порядке, так что не пугайся моего вида».
Но маме, конечно, поплохело. Даже папа не нашёл сил пошутить, а я ведь возлагал на него надежды. Мне вручили замороженные ягоды, чтобы приложить к глазу.
— Зубы целы? — спросила мама слабым голосом.
— Целы, — заверил я.
— Слава Богу! Это новенький ваш?
Я кивнул.
— Я звоню в полицию.
— Нет, мам. Мы подружились, — преувеличил я немного.
— Давай хоть к окулисту сходим.
— Не хочется.
Мама всплеснула руками:
— Арника же есть!
Она сбегала в комнату и всыпала мне в рот две гомеопатические горошины.
— Если завтра лучше не станет, пойдём ко врачу, — сказала она уже категорично.
Я попросил связаться с педиатром, она согласилась.
— А теперь уйди с глаз моих! — вдруг разозлилась она. — Видеть тебя не могу! Всю голову, видать, себе на этом дурацком футболе отшиб, раз решил драться с таким отморозком! Чем ты вообще думал? Вот чем?!
И я поспешил смыться.
Обидно было за глаз, но с другой стороны — можно считать, легко отделался.
Я всё думал, как написать Марусе о причинах моего отсутствия, чтоб она не запаниковала. Врать, что у меня ОРЗ, не хотелось. «Я в полном порядке, но на этой неделе не приду», — написал я наконец. Она прочла, но не ответила.
Глаз на следующий день уже приоткрылся, так что визит к окулисту отменили. Но заниматься одним глазом или читать мама мне запретила. И я позвал Даню после уроков покататься на самокатах. Мама была против, но я рассказал о его тяжёлой судьбе, и она согласилась. А Даня, как ни странно, приехал.
