Костяная ведьма полностью

— Через три дня на Даанорис нападут дэвы, и первой падет Сантянь. Они выжгут ваши земли и разрушат все, что попадется им на пути. Затем войдут в столицу Туадана, и от ваших домов, дворцов вашего императора и его королевского двора ничего не останется.

Купец покачнулся и заломил руки.

— Но почему? — воскликнул он.

— Потому что так надо, — грустно молвила ему аша. — Потому что на вашем троне восседает безжалостный правитель, который стоит у меня на пути. Поэтому ты должен немедленно вернуться в Сантянь и предупредить свой народ о грядущем нападении. Прикажи им покинуть города и спрятаться в горах. Спаси как можно больше людей. Разнеси весть по другим городам, попроси их сделать то же самое. Через пять дней Даанорис падет, не позволяй своему народу пасть вместе с ним.

Мужчина отпрянул, но даже перед лицом трагедии его алчность возобладала.

— А как же моя награда, госпожа? — спросил он. — Обещанная величайшая из наград?

— Ты останешься жив, дорогой купец, — ответила девушка, и таурви, запрокинув голову, рыкнул на испуганного даанорийца. — Разве это не величайшая из наград? А теперь ступай.

С криком отчаяния торговец развернулся и пошел прочь, обратно в Сантянь, оставляя за собой лишь следы на песке.

В совет аш входило тридцать человек, половину из которых составляли хозяйки аша-ка. Четверть из них были выборными делегатами среди владелиц чайных, а остальные представляли многочисленные цветочные лавки, мастерские-ателье, аптеки и парикмахерские в окрестностях квартала Ив. Тогда я не видела в них особой разницы: одни седовласые женщины в возрасте от семидесяти до восьмидесяти пяти лет, в элегантных свободных одеждах, скрывающих морщинистые, иссохшие тела, и с пучками на головах. Не знаю, то ли их выбрали за внешнюю схожесть, то ли они стали одинаковыми после того, как их избрали, но я могла различать их лишь по хуа. И все эти женщины выглядели враждебно.

Я стояла перед ними и желала только одного — провалиться сквозь землю, убраться подальше от их осуждающих взглядов. Интересно, они на всех кандидаток в аши смотрят с такой злобой или предпочитают припасти особую ненависть для аш вроде меня, которые доставляют кучу неприятностей еще до своего дебюта?

Тогда мне было почти пятнадцать лет. С дараши оюн прошла всего неделя, и госпожа Пармина сдержала свое слово. В дополнение к временному прекращению занятий мне месяц запрещалось посещать приемы. Поэтому я была вынуждена отклонить приглашения советника Людвига и принца Канса, хотя в чайхане, по словам леди Шади, принц не раз справлялся обо мне.

Мне пришлось вычистить уборные, а перед собранием старейшин неподвижно простоять на улице на коленях с полудня до четырех часов дня. Однако госпожа Пармина могла приготовить для меня наказания похуже. Полагаю, их удалось смягчить леди Микаэле.

— Мы вызвали тебя сюда, поскольку госпожа Пармина подала прошение о присвоении тебе звания аши, — заговорила одна из старейшин.

Надо что-то ответить или просто кивнуть? Леди Микаэла ничего об этом не говорила. Испугавшись, что голос может меня подвести, я склонила голову.

— Это очень необычная просьба. Обычно ученицам на получение знаний требуется еще год. Какими навыками обладаешь ты, раз считаешь, что заслуживаешь освобождения от учебы?

Теперь я поняла, что они перешли к вопросам, которые с незапамятных времен задают всем ученицам, потому что весь город уже знает о моих навыках, пусть и особо приятных.