Настоящая магия в заброшенных замках встречалась крайне редко. Немногие чары могли пережить своих создателей, вот почему ловушки в Ведьминой Шкатулке были механическими, а не волшебными. В древности некоторые могущественные колдуньи умели наделять магией предметы — те самые вожделенные магические реликвии, — но их осталось крайне мало.
Место, откуда Фи смахнула слова, было мягким, точно песок, и будто чего-то ждало.
— Возможно, следует заполнить пропуск? — предположила Шейн.
Фи подняла палец, осторожно прижала кончик к песку. Свободной рукой оперлась о стену и застыла, уставясь на свою перчатку. Она и правда решится? Ей уже приходилось сталкиваться с могущественными чарами.
Даже сквозь перчатку Фи ощущала предупреждающее покалывание бабочки на кисти.
— Что с тобой? — спросила Шейн. — Забыла, как пишется? Как по мне, эти закорючки смахивают на бред.
Фи подавила желание поспорить — ей-то язык Священной Розы не казался
Фи закончила выписывать длинные петлеобразные символы, обозначающие «веретено», и отступила на шаг, рассматривая получившееся. На миг ей показалось, словно буквы затвердели, превращаясь в гравировку на камне, как и все остальное. А затем послание задрожало, превратилось в песок и ливнем осыпалось на пол. И упали не только буквы…
Отшатнувшись, Фи наткнулась на Шейн. Стена растворялась, прямо на глазах превращаясь в золотистую пыль. Сверкающее облако повисло в воздухе, а когда осело, то стены уже не было, на ее месте появился проход в комнату, залитую закатным светом.
Кладоискательницы ступили в проем, и им показалось, будто они попали в совершенно другой замок. Отсюда открывался вид на озеро и долину, пейзаж обрамляли резные арки желтого камня, которые вели на полуразрушенный балкон. Перила — ряд витых бронзовых роз — сильно потускнели; Фи заметила по меньшей мере одно место, где деревянные половицы полностью выпали. В провал виднелась озерная гладь.
Фи сделала зарубку на память: смотреть, куда идешь. Она могла лишь представить, как прекрасен был замок всего сто лет назад, пока не сбежали последние ведьмы. Его построили так, что он простоял бы еще тысячу, если бы за ним ухаживали.
В вечернем свете парящие пылинки от разрушенных чар горели, словно крупицы золота, и озаряли полки, что тянулись от стены до стены. Они были уставлены безделушками, которые кто-то здесь спрятал: старые флаконы цветного стекла, изящные фарфоровые чашки, вручную расписанные пышными розами, рулоны дорогих тканей — бордовые и кобальтово-синие, фирменный знак производителей шелка из южного Андара. Последний раз столь тонкую работу Фи видела в антикварных лавочках Писарра. Дарфелл был богат рудой, деревом, вином и на экспорт в основном поставлял сырье. Все эти вещички должны быть из Андара. Полки прогибались под тяжестью древних книг с плотными тканевыми закладками в пожелтевших страницах.
— Ну, это куда больше похоже на сокровища!
Фи взглянула на Шейн, которая направилась к самому ценному. В дальнем углу притаился потертый сундук, заваленный золотыми цепями и драгоценностями. На голове напарницы уже красовалась надетая набекрень серебряная корона с розовыми бриллиантами. Фи вздохнула. В этом смысле Шейн была просто олицетворением всех кладоискателей.
Ненроа как раз обходила дыру в скрипучих половицах, направляясь к книгам, когда вдруг заметила тесный альков в стене возле балкона. Там виднелся невысокий длинный стол с наброшенной на него черной тканью. В центре лежало нечто, похожее на осколки белого мрамора. «Нет, — поняла Фи, подходя ближе, — это
Она уставилась на обломки костяного веретена, гладкие и белоснежные, словно только что отполированные. Филоре не могла оторвать от них взгляда. На острие краснели пятна, и Фи задумалась: а вдруг это то самое веретено из сказки, что было спрятано в саду принца Шиповника?
Рука Фи будто сама по себе устремилась вперед. Почти против собственной воли она потянулась к обломкам и тут же зашипела, когда что-то вдруг впилось ей в палец. Ненроа отскочила от стола, только теперь заметив острый, как игла, осколок, спрятанный среди прочих частей.
Внезапно мысли затуманились. По краям поля зрения подступала чернота, вся кровь в теле будто отхлынула от головы, грозя обмороком. Фи попятилась и оказалась на полуразрушенном балконе. Ноги дрожали, словно трясся сам пол. На кончике пальца выступила кровь. Фи завороженно уставилась на нее, вспоминая слова, которые были начертаны на двери: «Капля крови, капля надежды…»
— Берегись, Фи!
Услышав крик Шейн, она быстро пришла в себя. Такого Фи и вообразить не могла — иссохшие доски под ногами дрожали и скрипели. Балкон рушился под ее весом. Послышался громкий треск — это опорные брусья выскочили из пазов в каменной стене.
