Все выше громоздились скалы. Девушка, задрав голову вверх, увидела, как бела и ярка полоска неба над ними. Будто из него выжали все цвета. Скалы вздымались, нависая одна над другой. Тут, внизу, путники плыли, словно по мрачной гулкой трубе.
Затем Торстен развернул лодку против течения. Михран прыгнул на каменный выступ, и Синеус последовал за ним. Они ловко привязали судно канатом к гранитному зубцу. Проводник приказал всем быть крайне осторожными при спуске в воду.
— Глядите, куда ступаете, — сказал он. — Выбирайте мелководье между берегом и глубокими течениями.
— И еще разок! — крикнула Одиндиса. — Семь — самое могущественное число. Семь и девять.
Рыжий Оттар разделся и стоял у носа, размахивая колом, будто перед битвой.
— Ко мне, Сольвейг! — загорланил он. — Ко мне, речная дева!
Сольвейг помедлила и улыбнулась ему — осторожно, но доверчиво.
— Золотая девочка! — проговорил Рыжий Оттар.
Сольвейг поглядела на него в совершенном изумлении.
Затем шкипер свесился на руках над водой, покачался — и опустился в цепкие объятия потока.
— Поспеши! — приказал он Сольвейг. — Мы начали это вместе, вместе и заканчивать.
Сольвейг стянула через голову поношенную шерстяную накидку и, отбросив скромность, развязала завязки на своей рубашке, подвернула ее и тоже стащила. Она последовала за Оттаром в воду и заняла место на противоположной стороне у носа, ближе к скалам и уступу.
Сольвейг глядела вдаль, за глубокие быстрые воды. Она вглядывалась в хмурые скалы. Затем откинула голову и прищурилась.
Вверху, у сияющего высокого горизонта, она увидела то, что увидела: людей на конях.
— Посмотри! — выдохнула она, показывая вверх шестом.
И тут же просвистела стрела и подняла брызги прямо перед самым носом корабля. Другая ударила в мачту и затрепыхалась, застряв.
Синеус вскрикнул. Третья стрела пронзила ему левую стопу и пригвоздила ее к расщелине в скале. Славянин окаменел и уставился себе на ногу обезумевшим взглядом.
Торстен не переставая орал что-то, жестами приказывая всем прятаться.
Рыжий Оттар издал рык. Он рычал на печенегов. Затем воззвал к Тору, умоляя сохранить его и спутников.
Стрела влетела ему прямо в открытый рот. Она пронзила его горло, и Сольвейг увидела, как кончик ее показался у основания черепа.
Рыжий Оттар ослабил хватку. Он повернулся к Сольвейг и попытался что-то ей сказать, но изо рта его вырвался только пузырь крови — яркой, точно мак. Задыхаясь, он повалился в воду, и быстрая ледяная река повлекла его вниз по течению.
Михран взял командование на себя.
Он подтянулся на руках, покачался над планширом, спрыгнул на палубу и приказал всем вернуться в лодку; Бруни и Слоти он велел сесть к веслам. Помог Эдвину притащить Синеуса с уступа (славянин кричал от боли); Торстену дал наказ попридержать судно до той поры, пока все не взберутся на борт, а затем оттолкнуть лодку от берега и хвататься за весло, как только он перевалится на палубу через корму.
И тут же ближайший поток — быстрый и темный — подхватил лодку. Ее облизнула шелковым языком река, судно выровняло ход, и Сольвейг увидела, как спешит, спешит оно по волнам меж камней и валунов. На мгновение ей показалось, будто не плывет корабль, а летит над поверхностью воды, быстро и бесшумно, словно огромная морская птица.
А затем лодку повернуло вбок. Торстен опустил весло и попытался вернуть ее в прежнее положение.
Но неведомо было ему, что их поджидал подводный камень. Весло с хрустом переломилось, ударив Торстена прямо в лицо, а корабль закрутило и понесло по течению вперед кормой.
Сольвейг увидела, что река разливается. Громадные скалы отступили, и вода замедлила ход. Река ластилась к лодке и фыркала. Девушка стояла, сама не своя, цепко держась за планшир.
Она почувствовала, как чья-то крепкая рука приобняла ее за плечо. Это был Эдвин. Несколько минут они постояли рядом, вглядываясь в волны, что лениво плескались кругом.
— Будто ничего и не случилось, — медленно проговорил Эдвин.
Но они знали, что все было на самом деле: и стрела, пронзившая горло Рыжего Оттара, и рана Синеуса, и ужасающий седьмой порог… Они знали, что мир уже никогда не будет для них прежним.
Сольвейг повернулась к спутнику и спросила:
— Что с Синеусом?
— Я схватился за древко и протолкнул стрелу сквозь его ногу, — перекрестившись, серьезно отозвался Эдвин. — Да будет воля Твоя.
Не дожидаясь указаний Михрана, команда тихо разошлась по своим местам. Лица всех были мертвенно-бледны.
Бруни и Слоти передвинули свои сундуки и сели к тяжелым веслам. Торстен спустился в трюм в поисках запасного руля, Одиндиса опустилась на колени перед раненым юношей. Бергдис сняла с крюка котел и хмуро в него уставилась…
— Ты была с ним у носа, — обратился Эдвин к Сольвейг. — Что там произошло?
Девушка начала было рассказывать, но тут они увидели, что внизу, в ветвях упавшего дуба, покачивалось, раскинув руки, бездыханное тело. То был Рыжий Оттар. Стрела печенегов еще торчала у него изо рта.
