– Если нам повезет, нас не найдут, – прошептал Тобиас.
Они оба вжались в угол, поэтому сидели едва ли не друг на друге. Леннарт ощущал холод, идущий от Тоби. Странный холод, болезненный. Словно тот был неживым…
– Кто не найдет? – Леннарт ничего не понимал. – А если не повезет?
– Тш-ш.
И они притихли, стараясь не двигаться. Леннарт чувствовал, как вздымалась грудь Тоби и как щекотало кожу порой его дыхание. А еще улавливал его запах, чем-то отдаленно напоминающий…
Снаружи раздались шорохи и скрипы, очень похожие на те, которые Ленн слышал во сне. Только в сновидении их сопровождали картинки двигающихся черепов и камней. Жутко хотелось выглянуть в окно и узнать, что там происходило, но и одновременно было страшно даже пошевелиться. В напряжении, еле дыша, они сидели в своем укрытии долго, пока очень некстати у Ленни не начался сердечный приступ. В груди снова защемило, а под рукой не было ни таблеток (рюкзак остался рядом с кроватью), ни даже воды…
Сделалось вдруг так плохо, что Ленн тихонько замычал. Воздуха перестало хватать, словно легкие окаменели. Мышцы заныли. Леннарт пошевелился, потом еще и еще, хотел сесть или лечь удобнее, хотел подышать свежим воздухом, а не пыльным. Хотел доползти до рюкзака и вырвать из блистера таблетку обезболивающего.
Тоби вдруг положил ладонь ему на плечо, словно говоря этим жестом: «Не двигайся, ты нас выдашь». Затем рука его скользнула по шее, вызывая толпу мурашек от пронизывающего холода, и опустилась на грудь, прямо над сердцем. Ленн попытался отпихнуть Тоби от себя, скинуть его руку, но неожиданно начало отпускать. Боль растворялась, хоть от опущенной ладони становилось холодно и он дрожал. Приступ медленно проходил, и Ленн провалился в сон.
Опять снились рогатые черепа, мелькавшие среди деревьев. И у черепов ярко-синим горели глазницы, словно кто-то вставил туда маленькие лампочки. Лес скрипел ветками и шелестел сухой листвой, шептал и гудел. Над ним в небе звездами пульсировали огоньки, меняющие цвет, как сигнал светофора – зеленый, желтый, красный. Много красного. Визг автомобильных шин – и
Леннарт резко проснулся, осознавая, что у него действительно болела спина и шея. Открыл глаза и понял, почему ему больно: прислонившись к стенке, он полусидел на полу в скрюченной позе.
– Привет. – Ставший уже знакомым голос показался слишком звонким. – Рад, что ты проснулся, а то я уже хотел будить тебя.
Леннарт потер ноющую шейную мышцу и увидел Тобиаса за столом. Подперев голову рукой, парень сидел около окошка, через которое лился серый дневной свет. Интересно, сколько он вот так наблюдал за спящим Ленни…
– Что вчера произошло? – пространно спросил Леннарт и тяжело поднялся. Мышцы и кости заныли еще сильнее.
– Ты имеешь в виду с самого утра? Перечислить?
– Нет, ночью. Больше всего интересует…
– Может, сначала умоешься, – перебил Тоби, – приведешь себя и мысли в порядок, потом перекусим и обсудим?
Леннарт закивал.
– Отличная идея, да.
Тобиас улыбнулся, и Ленн только сейчас заметил, что на столе была кое-какая еда: остатки хлеба и сыра, вскрытая банка овощей, которую они нашли в крохотной каморке…
– Только мясо я не порезал, – виновато произнес Тоби.
– Ничего, я все сделаю.
Ленн сходил в комнату за зубной щеткой и пастой, затем скрылся за перегородкой, где находилось нечто вроде умывальника. Тут имелось даже зеркало. Только смотреть на свое отражение не особо хотелось. Кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок, светлые волосы казались темнее, чем были на самом деле. Под уставшими карими глазами залегли синяки. Даже если предположить, что им еще несколько раз повезет с хижиной и едой, долго в таких условиях не протянуть. Самое горькое в этой ситуации – как ни старайся найти выход, со всех сторон все равно обступал лес, ходишь ли пять часов без остановки или десять. Ни искреннее желание выбраться, ни затраченные усилия словно бы не давали никакого результата. И постоянно где-то на краю сознания маячила мысль, что все бесполезно, что отсюда не выбраться…
Ленн вернулся за стол, нарезал вяленое мясо, и они принялись за еду. В основном, правда, только он, так как Тоби снова преимущественно что-то клевал и от более обильного «завтрака» отказывался.
Так странно это все, что они просто сидели и ели, как будто находиться в полузаброшенной хижине где-то в лесу – что-то обыденное.
– Прежде чем мы выйдем, я хочу знать: что произошло вчера ночью? – спросил Леннарт. – Ты будто знаешь больше, чем рассказываешь.
Они сидели рядом, почти вплотную, так как места было не очень много и имелась всего одна скамейка. Тобиас опустил скрещенные в замок руки на стол и принялся постукивать большими пальцами друг об друга. Ленн чувствовал тянущийся от него тонкий сладковатый аромат
