Костяные часы полностью

Из микрофона в шлеме Нэнси отчетливо слышен голос Иммакюле Константен:

– Слушаю вас, Двадцать восьмой. Учитывая сложившиеся обстоятельства, лучше действовать наверняка. Устраните гостью.

Я вне себя от потрясения. Осима, спаси ее! По истончившемуся каналу связи доносится лишь невнятный шум: скорее всего, Осима меня не слышит или не может ответить.

Ко мне возвращается ясность мысли.

– Вас понял, Второй, – отвечает Брицки. – К сожалению, мы стоим в пробке между Пятой авеню и Восточной Шестьдесят восьмой улицей. Позвольте отложить исполнение вашего последнего распоряжения до…

– Сделайте Сайкс укол успокоительного. В обе руки, – вкрадчиво произносит Константен. – Немедленно. Исполняйте, Двадцать восьмой.

Я мысленно кричу: Осима, спасай ее, спасай!

На мой призыв не отвечает ни его душа, ни безжизненное тело на мокрой скамье рядом со мной, в квартале от полицейского джипа. По истончающемуся каналу связи я бессильно наблюдаю за убийством невинной женщины, которую я втянула в нашу Войну. Я не способна трансверсировать на это расстояние, а предпринимать что-то еще и поздно, и бесполезно.

– Вас понял, Второй. Будет исполнено. – Брицки кивает Льюису в зеркальце заднего вида, потом Нэнси.

Холли спрашивает:

– Узнали телефон больницы, детектив Марр?

– Наш секретарь как раз этим сейчас занимается. – Брицки вынимает из кобуры пистолет-транквилизатор, снимает его с предохранителя; левша Нэнси, чьими глазами я смотрю на происходящее, проделывает то же самое.

– Зачем вам пистолеты? – изменившимся голосом спрашивает Холли.

Я невольно пытаюсь подвергнуть Нэнси увещанию, хотя понимаю, что это невозможно и бессмысленно, поскольку увещание не действует через канал мысленной связи. Я с ужасом гляжу, как Нэнси стреляет… в горло Брицки. На кадыке анахорета появляется красная точка. Он притрагивается к горлу, удивленно смотрит на окровавленный палец, переводит взгляд на Нэнси, бормочет: «Что за…»

Брицки замертво сползает на пол. Льюис кричит глухо, будто из-под воды: «Нэнси, ты что, охренела?» – во всяком случае, Нэнси слышит именно это; она берет пистолет Брицки и стреляет из него Льюису в щеку. Он вскрикивает фальцетом, а Нэнси, под влиянием безостановочного увещания Осимы, перебирается через Холли на переднее пассажирское сиденье. Льюис испускает последний вздох, а Нэнси пристегивает себя наручниками к рулю и открывает замки задних дверей. Напоследок Осима начисто стирает из памяти Нэнси все, что произошло за последнее время, отключает ее сознание, эгрессирует из нее и ингрессирует в донельзя перепуганную Холли. Он мгновенно берет под контроль ее психику, и я уже своими глазами вижу, как Холли надевает темные очки, поправляет тюрбан, выходит из полицейской машины и возвращается по Парк-авеню к Музею Фрика. Между мной и Осимой наконец возобновляется прерванная связь, и я вновь слышу его голос: Маринус, ты как?

Я вздыхаю с облегчением. Великолепно, Осима!

Сначала война, отвечает старый воин, а теперь логистика. Немолодая, ушедшая на покой писательница в весьма приметном тюрбане выходит из патрульной машины, в которой остаются два трупа в полицейской форме и живая тетка, тоже в полицейской форме. Что будем делать?

Веди Холли сюда, воссоединяйся со своим телом, мысленно говорю я. А я позвоню Л’Охкне и попрошу тщательно зачистить все записи камер наружного наблюдения в Верхнем Ист-Сайде.

Осима в теле Холли направляется к парку.

А у нашего обдолбанного оно получится?

Если способ существует, Л’Охкна его отыщет. Если нет, то изобретет.

И что потом? Теперь стены дома сто девятнадцать «А» – плохая защита.

Согласна. Заляжем на дно у Уналак. Я попрошу ее приехать к нам на выручку. Все, отсоединяюсь. До скорого. Открываю глаза. Нас с Осимой по-прежнему загораживает зонтик, а мою неподвижную ступню с любопытством обнюхивает серая белка. Дергаю ногой, и белка тут же исчезает.

– Ну, вот мы и дома! – объявляет Уналак.

Она останавливает машину напротив своей входной двери, по соседству с книжным магазином «Три жизни» на углу Уэверли-Плейс и Западной Десятой улицы. Осима, будто монах-ассасин, встает на стражу, а Уналак, не выключая аварийных огней, помогает мне провести Холли по тротуару к двери. Холли все еще под воздействием психоседативов, и наша живописная группа привлекает внимание высокого бородача в очках с проволочной оправой.