Костяные часы полностью

Дождавшись, когда дети уснут, включаю радио. Мне каждый раз страшно, что я не услышу ничего, кроме тишины, но сегодня работают все три радиостанции. Станция RTÉ, рупор Оплота, ежечасно сообщает официальные сводки новостей, а между ними – образовательные передачи о том, как выращивать овощи, как чинить разные вещи и как выживать в стране, все больше полагающейся на кустарное производство. Сегодня повторяли передачу об оказании первой помощи, в частности о накладывании лубка на сломанную руку, так что я переключаюсь на JKFM, последнюю неправительственную станцию в Ирландии, чтобы послушать музыку. Никогда не знаешь, что услышишь, хотя, разумеется, даже самые новые вещи были пятилетней давности. Узнаю припев «Exocets for Breakfast» от Деймона Макниша и его The Sinking Ship, вспоминаю вечеринку в Колумбии – а может, в Мехико? – где встретилась с этим музыкантом. И Криспин, по-моему, тоже там был. Мне знакома и следующая вещь – Talking Heads, «Memories Can’t Wait»[95], но она напоминает о Винни Костелло, и я решаю попытать счастья на третьей станции, «Радио острова Перл». Она вещает из китайской концессии в Рингаскидди, близ Корка. Передачи в основном на мандаринском диалекте, но сводки международных новостей иногда звучат на английском, и в отсутствие интернета это единственная возможность получить хоть какую-то информацию, не прошедшую через фильтры Оплота. Разумеется, «перловые» передачи тоже имеют отчетливый «китайский привкус» – Эд назвал бы это «голимой пропагандой» – и не упоминают о пятой очереди АЭС Хинкли, принадлежавшей китайско-французскому концерну вплоть до случившейся пять лет назад аварии, после чего иностранцы самоустранились, предоставив британцам самим решать проблему ядерного реактора в аварийном состоянии. Сегодня новостей на английском нет, но звук китайской речи успокаивает, и я, естественно, вспоминаю Джеко, а затем дни и ночи, проведенные с хорологами в Нью-Йорке и не только, почти двадцать лет назад…

Часовня, битва, лабиринт – да, все это произошло на самом деле, хотя понятно, что если кому-то об этом рассказать, то мои откровения воспримут как желание покрасоваться, а меня объявят сумасшедшей или спишут все на наркотический бред. Но если бы я помнила только самое невероятное, если бы я просто очнулась в номере гостиницы «Эмпайр», то и сама объяснила бы свои приключения пищевым отравлением, провалом памяти или ложными воспоминаниями. Но то, что со мной произошло, объяснить было невозможно. Прикоснувшись к золотому яблоку в чертоге под куполом, где метались птичьи тени, я с головокружительной скоростью пришла в себя… только не в гостиничном номере, а в галерее дома 119А; мой средний палец был прижат к золотому яблоку на картине Бронзино, на подоконнике ворковала горлица, и никаких хорологов рядом не было. Не оказалось и мраморной скалки в ящике буфета на кухне. Мои колени покрывали синяки и ссадины, полученные в лабиринте при нападении Константен. Не знаю, почему Маринус не вернулась вместе со мной, – возможно, золотое яблоко срабатывало только для одного. И самое удивительное: тщетно прождав атемпоралов до позднего вечера, я все-таки села в такси и через Центральный парк вернулась в гостиницу, где выяснилось, что номер оплачен на неделю вперед, но не моей кредитной картой. А когда портье нью-йоркской гостиницы настаивает, что ваш номер оплачен, можете быть уверены, вам это не снится.

Да, все произошло на самом деле, однако обычная жизнь идет своим чередом, и новый день равнодушен к паранормальным приключениям дней прошедших. Для водителя такси я была очередным пассажиром, которого следовало доставить в аэропорт Ла-Гуардия и напомнить об очках, забытых на заднем сиденье. Для стюардессы компании «Эр-Лингус» я была очередной пожилой дамой в экономклассе, у которой не работают наушники. Для своих кур я – двуногий великан, который бросает им зерно и крадет у них яйца. В свой «потерянный уик-энд» на Манхэттене мне, возможно, открылась некая грань бытия, известная в лучшем случае нескольким сотням людей за всю историю человечества, но что с того? Рассказать об этом я не могла. Даже Ифа или Шерон только хмыкнули бы: «Да, я верю, что ты в это веришь, но, знаешь, хорошо бы проконсультироваться с врачом…»