Я мысленно спрашиваю:
– Есть чуть-чуть. Хочешь вызвать меня на психодуэль?
– На что? – растерянно спрашивает он.
У подножья лестницы слышу мысль:
Все нормально. Посторонних мыслей не слыхать. Кто-то всегда в пути. Но нет. Отчетливо прозвучало:
– Ох, не обращай на меня внимания, – бормочу я Зимбре и бреду вверх по лестнице, по той самой лестнице, по которой когда-то взлетала пушинкой. – Ну-ка, шевели задницей! – Я глажу Зимбру по курчавой шерсти между ушами – одно торчком, одно вислое; Зимбра смотрит большими черными глазами, будто читает мысли. – Ты ж меня предупредишь, если вдруг будет о чем беспокоиться, верно?
Ну да, покамест беспокоиться не о чем, если не считать ни тянущей боли в правом боку, которая может оказаться симптомом вернувшегося рака; ни мыслей о том, что будет с Лорелеей и Рафиком, когда я умру; ни заявления ирландского премьер-министра о Хинкли-Пойнт вкупе с настойчивыми уверениями британского правительства, что «разрушения ядерного реактора пятой очереди Хинкли ни в коем случае не произойдет»; ни «запретной зоны», которая теперь всего в нескольких милях от дома Брендана; ни «лодочников» – несколько тысяч голодных бездомных мужчин, женщин и детей, – высадившихся близ Уэксфорда, которым надо как-то пережить зиму; ни слухов, что в Белфасте участились случаи крысиного гриппа; ни запасов инсулина, которые подходят к концу; ни вывихнутой лодыжки Мо; ни…
Да уж, беспокойные времена, Холли Сайкс.
– Я знал, что так оно и будет! – Рафик, укутанный в старое красное пальто Ифы, заменяющее ему халат, сидит в изножье кровати Лорелеи, обхватив руками колени. – Когда Марк обнаружил, что с его плаща пропала застежка, то… В общем, мне сразу все стало ясно. Нельзя украсть золотого орла у Тюленьего народа, и надеяться, что тебе ничего за это не будет. Марк и Эска украли их бога. И теперь за ними будут охотиться! – Зная, как мне самой нравится «Орел Девятого легиона», Рафик с надеждой просит: – Холли, можно, мы почитаем еще чуть-чуть из следующей главы?
– Уже почти десять, а нам завтра в школу, – напоминает рассудительная Лорелея.
Стоит закрыть глаза, и кажется, что рядом со мной пятнадцатилетняя Ифа.
– Ну, хорошо. А планшет заряжен?
– Да, только новостей нет. И интернета тоже.
Рафик не выказывает ни малейшего желания слезать с кровати Лорелеи.
– А правда, что, когда тебе было столько лет, сколько мне, можно было пользоваться электричеством все время?
– Молодой человек, по-моему, вы просто не желаете укладываться спать.
Рафик улыбается:
– Наверное, было магно, когда столько электричества!
– Было что?
– Магно. Так все говорят. Ну, вроде как круто, здоровско, классно, эпично и все такое.
– Понятно. Да, наверное, было магно, но тогда об этом не задумывались.
Вспоминаю, как Эд восхищался бесперебойным электричеством всякий раз, когда возвращался в наш домик в Стоук-Ньюингтоне из Багдада, где ему с коллегами приходилось заряжать лэптопы и спутниковые телефоны от автомобильных аккумуляторов, которые привозил местный барыга. На Шипсхеде сейчас очень даже не помешал бы такой барыга, но его грузовику понадобилось бы дизельное топливо, вот только дизельного топлива давным-давно нет, потому-то барыга нам и необходим.
– И самолеты все время летали, повсюду, да? – вздыхает Рафик. – Не только в Нефтяных Странах или в Оплоте.
– Да, но… – Я пытаюсь сменить тему разговора, да и Лорелее сегодня и без того хватает черных мыслей о самолетах.
