– Если он дожил до настоящего момента, Твайнер, я уверена, что продержится еще одну ночь. – Миас показала туда, где обе группы накрывали листвой лодки. – Оставь его там. Я хочу, чтобы люди хотя бы немного поспали. А мы с тобой пойдем дальше вдоль мыса и попытаемся получше рассмотреть башню.
– А как быть с приливом? – спросил Джорон.
– Здесь нет приливов, – ответила Миас. – Я не знаю причины, но об этом мы можем не беспокоиться. Только хищники и жало-чешуйки.
– Значит, нам предстоит приятная вечерняя прогулка, – сказал Джорон.
– Верно, – кивнула Миас. – Но на всякий случай мы возьмем с собой Анзир и Нарзу.
Они зашагали вдоль пляжа, давая указания тем, кто оставался в лагере, предупреждали, чтобы они не разводили костров, но постарались отдохнуть. Анзир и Нарза шли перед ними, периодически уничтожая попадавшиеся на пути жало-чешуйки.
– Быть может, нам лучше идти вдоль леса, супруга корабля? – предложил Джорон.
– Почему? – спросила Миас.
– Чтобы нас не заметили, – пояснил Джорон.
– Может быть, но, если рейдеры в башне не спали, они видели, как мы высадились на берег, а если нет, не думаю, что они будут внимательно наблюдать за пляжем. К тому же в темноте лучше держаться подальше от леса, даже если учесть, что нас охраняют Анзир и Нарза.
– Это так опасно? – спросил Джорон.
– Да, – ответила Миас. – Больше всего меня тревожит тунир.
– Я никогда не видел и даже не слышал…
Миас коснулась его руки, указала на пляж и произнесла громким шепотом:
– Нарза и Анзир, стойте на месте.
Джорон принялся вглядываться в темноту.
Пляж тянулся в обе стороны, серый на фоне черного моря и постоянно менявшейся линии, вдоль которой волны набегали на берег. Лес джиона, такой яркий и разноцветный днем, стал тусклым и серым. Джорон обнаружил, что размышляет о том, каким странным местом оказался пляж – не море и не суша, там легко верилось в появление из воды легионов Старухи, выполняющих ее темную волю. Над островом, частично скрытые зазубренными черными пиками Хребта Скирит, сияли Кости Скирит, пятна цвета на темном небе, одинокие и холодные, и одновременно невероятно красивые.
И тут Джорон понял, почему они остановились, и его охватил невиданный прежде страх, глубокий первобытный, прятавшийся где-то в нижней части живота. Он не знал, на что смотрит, лишь чувствовал, что это нечто неправильное, и ни одно из виденных им существ – как в море, так и на суше – не вызывало у него такого ужаса. Казалось, частица ночи оторвалась от небес и опустилась на пляж. Джорон не мог разглядеть, что оно делает, или определить, как далеко от них находится и какого оно размера. Оно двигалось едва заметно, но так, что вызывало глубокую тревогу.
– Что это такое?
– Это, Джорон, и есть тунир. Их не видели уже много лет, но они вернулись, и, судя по всему, совсем недавно. Лучше всего хранить молчание и не двигаться, рассчитывая, что он сам уйдет.
Нарза уже отводила назад руку, в которой держала змеепику, словно готовилась к броску.
– Нарза! – Тихий голос Миас прозвучал повелительно, и Нарза застыла на месте. – Мне потребуется твое мастерство на морране, так что не трать свою жизнь в схватке с существом, которое, почти наверняка, прикончит всех нас, если мы привлечем его внимание. А если оно направится к нам, тебе змеепика очень пригодится.
Нарза медленно опустила руку, тем не менее продолжала держать оружие так, что острие оставалось направленным вперед.
Тунир медленно выпрямился, бугорчатое тело удлинилось, и из массы влажного черного меха появились три ноги. Джорон не видел его глаза, уши или рот, но ноги двигались как-то неправильно, словно у тунира не было костей или суставов. Чудовище стало перемещаться прочь от пляжа, его ноги поднимались и опускались с противоестественной быстротой и ритмом, и к горлу Джорона подкатила тошнота.
– Я никогда не видел ничего подобного, – прошептал он.
– Теперь ты понимаешь, почему мы не станем проводить ночь в лесу.
– И это меня несказанно радует, супруга корабля.
Они продолжали идти вдоль пляжа без особых происшествий, обходя или пронзая змеепиками жало-чешуйки, а когда видели трупы или ощущали запах животных, отравленных цветами, обходили их по широкой дуге, посчитав, что лучше не встречаться с теми, кто решил полакомиться падалью в этот ночной час.
Вскоре они подошли к небольшой реке, вытекавшей из джунглей, ее водяные пальцы расползлись по гальке, а воздух наполнился крошечными мушками с болезненными – и неминуемыми – укусами. Когда Джорон пожаловался на них, Миас посоветовала ему быть благодарным – вероятно, именно они заставили тунира уйти.
В конце пляжа Миас достала подзорную трубу, чтобы осмотреть вздымавшийся перед ними мыс, меняя фокус умелыми пальцами. В конце концов она выругалась и передала Джорону трубу, указав в сторону темной массы Хребта Скирит.
– На этой линии ты найдешь башню, установленную на острове, – сказала она. – Отыщи сияние огней на ее фоне и расскажи мне, что ты увидишь.
