Прицелы луков перемещались, отслеживая мощный корпус «Охотника Старухи».
Луки «Охотника» начали искать цель на «Дитя приливов».
– Лук на цели, хранпал, – доложили с верхней палубы.
– Лук на цели, хранпал, – повторился крик с нижней.
Стон ветра пронесся над дуголуками, готовыми к стрельбе, и Джорону показалось, будто все на корабле одновременно сделали вдох. Задержали дыхание, наслаждаясь моментом, запахом моря, ветром в лицо. Он хотел, чтобы это мгновение длилось вечно.
– Пуск! – Ему не требовалось кричать, весь корабль обратился к нему, дожидаясь этого приказа.
Как только он его произнес, луки начали стрелять. И в тот момент, когда полетели болты с «Дитя приливов», «Охотник Старухи» ответил тем же, как если бы что-то связало корабли воедино, и мгновение неподвижности было разорвано с невиданной прежде Джороном яростью.
Казалось, от удара корабль резко отшатнулся назад. С него срывало куски рангоута и такелажа; корпус звенел от попаданий, воздух наполнился свистом осколков. Полсекунды шокирующей тишины. А затем крики раненых и умирающих, треск падающего рангоута и крыльев. Джорон присел, прикрыв голову от летевших со всех сторон обломков.
– Вращать луки! – Его крик, слетевший с губ, громкий, почти без его участия.
Раненых оттащили от луков, погибших выбросили за борт. Другие члены команды заполнили освободившиеся места. Темная кровь на песке.
– Лук вращаем, хранпал. – Неужели ему ответил только один голос?
Не имеет значения. Рядом с ним на палубу рухнуло тело с оторванной от попадания тяжелого болта рукой.
– Зарядить луки!
Женщины и мужчины задвигались. Поднимали тяжелые камни. Ветер продолжал завывать. Ветрогон стоял недалеко от Джорона. Мимо пробежал Гавит, который рассыпал свежий песок по сланцу. Кто-то громко рыдал.
– Ты сможешь контролировать ветер с нижней палубы, ветрогон?
К нему повернулось лицо в маске.
– Да, да.
– Тогда отправляйся туда, – сказал Джорон. – Постарайся уцелеть. Нам нужен ветер.
– Луки заряжены, хранпал!
О чем он думал?
О чем он думал, когда огромный корабль медленно скользил мимо, не более чем в двух сотнях пядей, готовясь к новому залпу? Первый выстрел уже устроил на «Дитя приливов» такой хаос, в который он не мог поверить. О чем он думал? И все же он думал.
– Целься!
Находились ли они на расстоянии выстрела от «Охотника Старухи»? Были ли его расчеты столь же быстры, как стрелки флота с огромного корабля?
– Луки нацелены, хранпал!
– Тогда спу…
В них летели болты. Гудение, вой, удар камней по костям. Что-то задело его ногу и повалило на палубу. Рухнул массивный кусок рангоута, прямо на второй дуголук, раздавил женщину и мужчину, стоявших рядом, не выдержал и треснул сланец, во все стороны потекли ручьи крови, которые тянулись к Джорону. Воздух наполнился пылью, когда упало главное крыло и накрыло Джорона черным саваном.
Джорон отчаянно пытался его сбросить, чтобы избавиться от наступившей темноты.
– Пуск! – закричал он в пустоту. – Пускайте болты, ради Матери! – Слышали они его или уже нет? – Пуск! Пуск!
Джорон попытался встать, но ноги его не держали.
И он закричал.
Его голос стал хриплым.
Горло горело.
– Вращать! Вращать луки, забери вас Старуха. – Женщины и мужчины побежали выполнять его приказ.
Но их осталось так мало. Очень мало.
Время. Время утекало. Песчинки в часах. Кровь на песке на треснувшем сланце палубы.
И еще до того, как он услышал ожидаемый ответ «Вращаем луки, хранпал!», раздался крик Миас.
– Вниз! Вниз, на палубу!
И Джорон упал на палубу, лицом вниз, зубы стиснуты, в воздухе носятся болты. Не осталось долга, на котором он мог сосредоточиться. Он лишь пытался не кричать от охватившего его ужаса. Оглушительный шум. Невероятный грохот болтов, разрывающих «Дитя приливов», звуки такой неистовой силы, что Джорон с трудом мог поверить, что пережил их. Когда все закончилось, он перевернулся на спину и обнаружил, что корабль со всех сторон окружают тучи. Милость Старухи, неужели их спрятал туман? Нет, не тучи и не туман. Пыль, которая медленно оседала, и легкий бриз относил ее от «Дитя приливов». Теперь Джорон уже смог разглядеть главный позвонок – по нему во все стороны разбегались трещины.
Глухой вздох.
Резкий, высокий треск.
«Дитя приливов» издал жуткий стон, когда главный позвонок начал наклоняться. Наступила пауза, такелаж еще удерживал конструкцию. На миг все замерло. А затем послышались сотни ударов хлыста, и верхняя часть позвонка начала оседать. Веревки срезало точно ножами. И они сами резали на части все, что оказывалось у них на пути.
А потом вся конструкция рухнула вниз.
