Он начал пить и сразу понял, как сильно его тело нуждалось в жидкости. В результате Джорон осушил всю флягу, словно это был лучший анхир из всех, что ему доводилось пробовать в жизни.
– Передай воду остальным, – приказала Миас.
Джорон окунул флягу в бочку и вложил ее в руку Старой Брайрет, но та сразу передала воду Фарис, а сама побежала за водой себе, пока мародеры добивали тех, кто не сумел добраться до баррикады.
– Они идут! – крикнула Миас.
Это было беспощадное сражение под жарким Глазом Скирит. Курнов предназначался для того, чтобы рубить врага, его утяжеленные концы помогали лезвиям легче входить в плоть. Владение им не требовало особого мастерства, но очень скоро мышцы руки Джорона начали болеть. Вокруг умирали дети палубы; рядом с ними расставались с жизнью мародеры, и он понятия не имел, кто побеждает, лишь чувствовал, как горят руки и легкие, ему приходилось бороться с паникой, и его переполняло отчаянное желание уцелеть.
Миас билась с почти нескрываемой яростью. Сила Барли помогала ей отнимать одну жизнь за другой, чуть в стороне сражалась Квелл, и каждое ее движение было точным и смертоносным. Воспоминания о дисциплине флота вернулись в ряды тех, кто окружал Миас, и дети палубы сдерживали натиск врага. Сама она стояла в центре, не слишком высокая, но бесстрашная, а ее голос был подобен зову трубы. Прямой меч Миас превратился в серебряную линию, взлетавшую и падавшую, разившую неприятеля, и во все стороны летели брызги крови. Руки Джорона горели, дыхание с хрипом вырывалось из легких, и он начал чувствовать боль от многочисленных царапин и синяков. Когда он решил, что больше не может продолжать схватку, Миас закричала:
– Последнее усилие! – И он с изумлением обнаружил, что у него еще остались силы.
Не слишком много, но достаточно – достаточно, чтобы убивать и бросать вызов врагу.
И в тот момент, когда ему уже казалось, что он больше не может двигаться, что-то изменилось. Мародеры начали отступать, побежали к бортам так быстро, словно за ними пришла сама Морская Старуха. Джорон повернулся к Старой Брайрет, но та лежала на палубе, а ее окровавленная голова покоилась на коленях Фарис. Пустые глаза старой женщины смотрели в небо, череп был пробит страшным ударом.
– Она получила эту рану в первой же атаке, хранпал, – тихо сказала Фарис. – Брайрет присматривала за мной. Она и Хилан. Кто теперь будет это делать? Кто позаботится о бедной Фарис?
Джорон знал ответ на ее вопрос, но сейчас у него просто не осталось сил для разговоров, поэтому он лишь смотрел на изуродованное лицо девушки, которая плакала, обнимая бездыханное тело преступницы.
Не имело смысла праздновать победу, когда мародеры отступили. Джорон и сам не знал, чего ждать – может быть, благодарности жителей Корфинхьюма? К тому же команде «Дитя приливов» не помешала бы поддержка. Люди почти всегда помогают друг другу на море. Но, хотя женщины и мужчины Корфинхьюма вышли на небольшой флотилии им навстречу, они ничего не стали делать для «Дитя приливов». Вместо этого они забрали лодки мародеров и отправились обратно на берег. Джорон смотрел, как они перекрашивают свою добычу в собственные цвета – радостное сочетание зеленого и желтого.
На борту черного корабля царило мрачное настроение.
По мнению Джорона и большей части команды, они одержали победу.
Миас считала иначе.
Она ходила по сланцу так, словно ей лично нанесено ужасающее оскорбление, и кричала на всех, кто попадался у нее на пути, требовала, чтобы уставшие дети палубы поскорее привели корабль в порядок.
Команда уже начала рубить запутанные веревки такелажа и рангоут, и у Джорона впервые появилась возможность рассмотреть позвоночник корабля. Он думал, что он состоит из костей, и с удивлением обнаружил, что ошибался. Главные опоры, толстые и круглые части днища были сделаны из костей аракисиана, но более высокие элементы и поперечные балки – из стеблей джиона, высушенных и сплетенных для дополнительной прочности. Потом все выкрасили в черный цвет, чтобы придать кораблю единообразный вид. Центральная часть главного хребта была также из стволов джиона, высушенных, сплетенных и укрепленных костями, и Джорона поразило, что он не знал таких простых вещей о корабле, и ни разу даже не попытался его изучить.
– Ты так и будешь весь день глазеть по сторонам с разинутым ртом, Твайнер? – поинтересовалась Миас. – Или доложишь мне цену разгрома, заплаченную Старухе?
– Супруга корабля?
– Сколько людей погибло, хранитель палубы? И сколько членов команды уцелело, чтобы я могла попытаться снова сделать эту развалину плавучей? – Миас с трудом скрывала ярость.
– Я пытался…
