— Мою сестру, которая теперь живёт в теле Талли, звали почти как тебя: Настя. Мы тогда пришли на рынок рабов, чтобы найти подходящую жертву, и когда я услышал твоё имя, подумал, что это знак… Это и вправду был знак, только не того, о чём я подумал.
Внезапно Натсэ смутилась. Щёки порозовели, она отвела взгляд…
— Ладно… Давайте уже сходим в город и купим какой-нибудь одежды, — пробормотала она.
— А мне это нравится. Красивое, — легкомысленно сказала Авелла, встряхнув на себе розовое платьице.
— Ты в окошко выгляни, — посоветовала Натсэ. — Осень. А следом — зима. По улице в чём ходить будешь? Ладно ещё сегодня распогодилось.
И вправду — солнце сияло не по-осеннему ярко и складывалось впечатление, что в город возвращается лето.
— Точно, — согласилась Авелла. — Пошли?
Но прежде чем мы пошли, во входную дверь громко и требовательно постучали.
Человек, стоявший на крыльце, никакой опасности очевидно не представлял, и потому я убрал меч, а он перестал бледнеть и потеть.
— Д-д-добрый д-д-день, — пролепетал он, еле ворочая языком.
— Ага, привет, — вмешалась Натсэ, бесцеремонно оттирая меня плечом. — Ты кто такой и зачем нам нужен?
— Я?! — Простолюдин удивился так, будто мы с такими вопросами вломились к нему домой в три часа ночи.
Ему было лет сорок, он носил потрёпанную фуфайку, замызганные штаны и драную шапку. Невысокий, на полголовы ниже меня, он к тому же сильно горбился. Какой-то типичный «маленький человек» из русской классики. Или типичный бомж… Хотя, честно сказать, моё облачение выглядело ничуть не лучше.
— Ты, ты! — Натсэ, сложив на груди руки, приподнялась на цыпочки, чтобы хоть чуть-чуть возвышаться над незваным гостем. — У меня впервые за пятнадцать лет, если не больше, появилось какое-то подобие собственного жилища, и первым же утром в дверь стучится человек, которого я вообще не знаю. Представляешь, как мне хочется изрубить тебя в куски?
Между мной и Натсэ просунула голову Авелла. Она окинула взглядом трясущегося от ужаса мужичка и радостно ему улыбнулась. Он перестал трястись.
— Здравствуйте, — прощебетала Авелла. — Чем мы можем быть вам полезны?
Простолюдин неуверенно улыбнулся в ответ и даже немного выпрямил спину. Откашлялся и доложил:
— Господин Асзар, начальник магической стражи Дирна, просит вас, всех троих, зайти к нему в отделение для дачи показаний сегодня в течение дня, когда вам будет удобно.
— Начальник магической стражи? — фыркнула Натсэ. — Это самого себя, что ли?
Мужичок опять понурился.
— Спасибо большое за столь ценные сведения! — обдала его волной доброты Авелла. — Можете передать господину Асзару, что мы его поняли и придём сразу же, как только закончим некоторые дела.
Я только кивнул в подтверждение, и незваный визитёр пополз улиткой вниз по холму.
— Нам надо будет как-то разделить обязанности, или типа того, — сказал я, глядя ему вслед. — Например, Авелла лучше всех общается с людьми.
Тут я вспомнил, как она очаровала трактирщика, чтобы тот позволил нам пройти в комнату с котом и факелом.
— Я нормально общаюсь с людьми! — насупилась Натсэ. — Просто они меня бесят, и я хочу, чтобы они все сдохли. А чем «разделять обязанности», давайте лучше подумаем, что делать, когда кого-то из нас арестуют.
— За что нас арестовывать? — изумилась Авелла.
— За убийство мага. Надо же кого-то арестовать. В общем, наша задача — решить, держимся мы за этот город, или же нет. Если держимся — ведём себя тихо и стараемся помогать следствию. Если нет — при малейшей опасности всех убиваем и бежим.
«Сдохли», «убиваем»… Интересно, это в ней так тоска по профессии проявляется? Лишь бы она из ностальгии «подрабатывать» не начала…
— Там, в лесу, в яме скелеты детей! — сказала Авелла таким тоном, что все вопросы отпали.
— Морт? — Натсэ посмотрела на меня.
Я пожал плечами:
— А какая разница? С нашим везением в любом городе влипнем по уши. Тут уже дом хотя бы…
Натсэ, которой наши умозаключения, похоже, не нравились, услышав про дом, прикусила язык. Само слово «дом» было для неё чем-то сакральным. Она вздохнула и развела руками.
— Ладно. Идём за шмотками? Не являться же к Асзару в таком виде. Особенно тебе, Ди-ма.
На рынок мы двинулись, в чём были. Девчонки в платьях, я — в грязных брюках и пиджаке на голое тело. Я его даже расстегнул. Потому что застёгнутый пиджак на голое тело выглядит как-то совсем убого и по-бомжовски, а расстёгнутый — уже с претензией на стиль и гламур. К тому же голодовки, тренировки и сражения последних месяцев превратили мой так называемый торс во что-то такое, что более-менее не стыдно было являть миру. Если бы ещё пиджак этот чистым был, эх…
В Дирн и вправду пришло бабье лето. Однако оно всё же было северным, и потому прохладным. Авелла поёжилась и состряпала вокруг нас пузырь.
— Морт, держи. — Натсэ протянула мне пригоршню монет.
— Что? Зачем?
— Держи, говорю. Ты мужчина, ты платишь, иначе будет странно выглядеть. Это во-первых.
Я пытался протестовать, но Натсэ молча сунула деньги мне в карман пиджака.
