Г-ЖА АЛМОСАЯ: Прекрасное замечание! Правда. Пользуясь магией, мы непрерывно обновляем свой резерв. Соответственно, чем больше предметов лежит в Хранилище, тем тоньше тот незримый сосуд, через который протекает Воздух. И тем слабее вы, как маг. Именно поэтому Магическое Сознание накладывает ограничения на количество помещаемых в Хранилище предметов. Ограничение при желании можно обойти, но вы делаете это на свой страх и риск. Хранилище — это удобная возможность взять с собой необходимые вещи. Но не нужно таскать с собой весь свой дом, как черепаха.
*смех*
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Магия Стихий обладает неочевидными гранями. Мы с вами подробно разберём это на более старших курсах, но сейчас просто запомните, что каждая магия простирает свою мощь дальше, чем кажется. Например, магия Огня позволяла пробивать бреши между мирами и путешествовать по иным вселенным. Говорят, некоторые высокоранговые маги пользовались такой возможностью. Что касается магии Воздуха, то нам досталась власть над временем. Хранилище — это некое место вне нашего мира, где время — останавливается. Поэтому, например, продукты, взятые в дорогу, там не портятся. Но отсюда следует важное правило: в Хранилище нельзя помещать живых существ. Все живые существа умирают в Хранилище мгновенно. Маг, позволивший себе убить живое существо таким образом, отправляется под суд и в наиболее тяжёлых ситуациях лишается печати и магического дара.
*аудитория напряжённо молчит*
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Кроме того, поостерегитесь помещать в Хранилище артефакты других Стихий. Последствия будут непредсказуемы. Если вы попытаетесь что-то такое сделать, то увидите предупреждение.
УЧЕНИК: То есть, теоретически, мы всё же можем поместить в Хранилище неограниченное количество предметов?
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Мальчишки… *смеётся* Теоретически — можете поместить столько предметов, сколько позволит ваш резерв. Поглотить же весь воздух мира ради невидимого музея у вас не выйдет при всём желании.
УЧЕНИК: А если использовать руны? Сделать артефакт? Например, на одежде.
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Вы часто видели, чтобы маги Воздуха делали такое? Руна, начертанная магом, расходует силу и резерв либо этого же мага, либо клана. Если, к примеру, девушка из клана Воздуха вышила руну на плаще своего друга из клана Земли, то она просто уступила ему частичку своего Хранилища, к которой больше не имеет доступа. Это считается знаком высочайшего доверия. Фактически — признанием в любви. Жаль только, маги Земли редко это понимают… *вздыхает* Впрочем, мы отвлеклись. Всё, что касается рун, вы изучите на занятиях по рунописи. Мы же работаем с древом заклинаний. Попрошу всех посмотреть на меня. Сейчас мы с вами разблокируем Хранилища. Предупреждаю сразу: многие из вас после этого лишатся сил. Поэтому сегодня практическая магия последняя в расписании.
УЧЕНИК: Госпожа Алмосая, госпожа Алмосая! Постойте! А что происходит с помещёнными в Хранилище предметами, когда маг умирает?
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Больше их не видит никто. Если только маг перед смертью не сочтёт нужным опустошить Хранилище.
УЧЕНИК: И никто не может его открыть?
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Никто, кроме мага-владельца.
УЧЕНИК: Как сканер отпечатка пальца…
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Что?
УЧЕНИК: Что?
УЧЕНИЦА: Не обращайте внимания, госпожа Алмосая, это Сеприт, безродный, он вечно какие-то непонятные слова говорит.
ДРУГАЯ УЧЕНИЦА: Да, он дурачок.
*все смеются, только Алмосая с недоумением смотрит на Сеприта*
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Я ответила на ваш вопрос, господин Сеприт?
СЕПРИТ: Да, спасибо, я понял, что телепорт у меня отжали навсегда…
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Я вас не понимаю, но не будем углубляться. Давайте разблокируем…
СЕПРИТ: А магия Огня, говорите, позволяет путешествовать между мирами, так?
Г-ЖА АЛМОСАЯ: Господин Сеприт!
СЕПРИТ: Молчу-молчу…
С наступлением темноты похолодало, и я пожалел, что не оделся теплее. Не получалось и согреться от быстрого движения — по лесу мы шли тихо, стараясь не поднимать шума. Я шагал след в след за Гетаиниром, который вдруг перестал казаться клоуном и начал выглядеть, как профессионал.
У меня под ногами то и дело что-то хрустело, ломалось, а Гетаинир двигался бесшумно, будто призрак. Масляный фонарь, который он нёс, был тщательно закрыт и тускло светил только под ноги.
Сначала мне было интересно, потом — когда углубились в лес — жутковато. И, наконец, скучно. Меня одолевала зевота, неудержимо хотелось спать где-нибудь в тепле, и чтобы рядом были Натсэ и Авелла, и, может, даже не спать… Я обернулся, но в темноте не разглядел ничего. Идут ли они за мной где-то там, сокрытые заклинаниями Авеллы? Может, я смогу их разглядеть при помощи своих всестихийных сил?
Попробовать не успел — я вдруг налетел на спину остановившегося Гетаинира и едва слышно вскрикнул от неожиданности.
— Осторожнее, сэр Ямос! — шепнул тот. — Ночной лес не терпит дилетантов.
Надо же, не терпит он. Ну, пускай начинает терпеть, ибо я пришёл. Мир ещё не видывал таких дилетантов.
— Как вообще? — прошептал я в ответ. — Перспективы есть?
