Женька уселась на носу лодки и подставила лицо теплому морскому ветру, который трепал ее короткие светлые волосы. У меня же жутко чесались спина и ноги. Я здорово обгорел, поэтому весь путь вместо того, чтобы наслаждаться морскими пейзажами, проклинал на чем свет стоит Женю.
Немного погодя девчонка уселась за руль, а мужчина подошел ко мне.
– Вы впервые в наших местах? – с трудом расслышал я его вопрос сквозь рев мотора и плеск волн.
– Да, – сдержанно ответил я. – Здесь очень здорово!
– Не сердитесь на Евгению, – неожиданно произнес мужчина, – она одолжила «Резвого» из благих побуждений и не знала, что старичок теперь частенько подводит.
– «Резвого»? – переспросил я.
– Да, такое уж имя у сломавшегося судна, – впервые улыбнулся мой новый знакомый.
Да уж, самое подходящее название для этого корыта.
Я посмотрел на Женьку. Она крепко держала в руках штурвал и что-то весело напевала себе под нос.
– Я не сержусь на Женю, – наконец признался я, – как можно сердиться на нее? Она же совсем ребенок.
– Я рад, что вы это понимаете, – недобро усмехнулся мужчина.
Я насторожился. О чем это он? Но лодка уже подходила к берегу. Мужчина направился к Женьке, чтобы помочь ей пришвартоваться.
Я вылез из судна последним. Мужчина уже ушел далеко вперед, Женька тоже давно спрыгнула на сушу и теперь дожидалась меня, нетерпеливо подпрыгивая на месте.
– Ну ты и копуша! – звонко проговорила она.
– Этот мужчина, – я кивнул на удаляющегося незнакомца, – кто он? Кажется, я ему не очень понравился. Почему?
Женька озиралась по сторонам, будто не понимала, о ком идет речь.
– Костя, ты о ком? – наконец широко улыбнулась она. – Если о моем дедушке, так он самый понимающий и добрый человек на свете!
На улице уже стемнело, когда я, миновав пустой пляж, быстрым шагом направился к отелю. Если потороплюсь, все-таки успею зайти за Кристиной и пригласить ее на ужин. Я до сих пор был в тех самых шортах и рубашке, которые впопыхах натянул утром, когда торопился вытащить из заточения Юрку. Наивно полагал, что успею заскочить в свой номер и переодеться. Какой долгий и нудный все-таки день. Сгоревшие на солнце плечи ужасно ныли.
Я свернул на узкую улочку, на которой располагался наш отель. Но не дойдя буквально пары сотен метров до места назначения, я услышал странные звуки, которые доносились с соседней территории. Недалеко от высокого кирпичного забора завязалась потасовка. В сумерках мелькали огоньки сигарет, слышался отборный мат. Я пригляделся. Ого! Трое на одного! Чем же насолил бедняга этим трусам? Я двинулся в сторону заварушки, а когда до меня донесся до боли знакомый голос, прибавил шаг.
– Эй, парни, в чем дело? – окликнул я. – Вас не много ли на одного?
В ответ меня послали на три всем известные буквы.
– Костян, это ты? – донесся до меня сдавленный голос Юрки. – Вызывай ментов, это какие-то отморозки…
На моего приятеля было больно смотреть, так его успели разукрасить. После Юркиной просьбы ему тут же прилетел новый удар в скулу. Я молча сорвался с места, чтобы оттащить одного из подонков от потерявшего силы друга.
Теперь эти трое, которых я немного успел рассмотреть в темноте, двинулись на меня. Мне удалось увернуться от пары ударов, но все же силы были не равны. Один из нападавших попытался толкнуть меня на землю, чтобы запинать тяжелыми ботинками, как они, по-видимому, поступили несколько минут назад с Юркой. Я удержался на ногах и даже умудрился зарядить одному из парней в нос. Тот пошатнулся от сильного удара, и я обрадовался на секунду, однако мне тут же прилетело сзади чем-то тяжелым по голове. Я развернулся и получил мощный удар по лицу.
Потасовка продолжалась буквально пару минут. Сердце гулко билось где-то в ушах. Когда один из нападавших вывернул мне руку, от боли потемнело в глазах. Но через мгновение вспыхнул свет, да такой, что меня ослепило. Это были фары: из сумерек в пустынный переулок въехала машина. Автомобиль спугнул уличных хулиганов.
– Похоже, все-таки менты! – зло выкрикнул кто-то.
Нападавшие бросились врассыпную, один из них бежал, заметно прихрамывая. Однако машина проехала мимо, даже не остановившись. Юрка лежал на земле и тяжело дышал. Я оттащил его ближе к забору. Теперь мы сидели рядом, опершись о нарядную кирпичную изгородь.
– И че это такое было? – хрипло поинтересовался я, ощупывая разбитую губу.
– Это, Костян, страшные люди, – еле слышно ответил Юрка.
– Они просто к тебе на улице пристали? Забрали что-нибудь? Надо, наверное, заявление написать.
Юрка замотал головой. Один глаз у него здорово заплыл, из носа текла кровь. Обычно уложенные гелем волосы разлохматились. Руки и лицо в земле.
– Так ты знаешь, кто это сделал? – удивился я.
– Знаю, – сказал Юра. – Не надо никакого заявления. Я, Костя, кажется, влип в полное дерьмо.
– Кто-то по бизнесу? – напрягся я.
У отца было все легально, но мало ли… Юрка вновь поморщился, а затем расстроенно посмотрел на руку.
– Часы дорогие разбили, твари, – посетовал он.
