И тут оказалось, что Лена приросла не к родному папе, а к вольному, красивому парню, в руках которого так блаженно таяло ее тело. И только оно любило Костю, как ей казалось, пока он был жив. А сейчас душа Лены совершенно не справляется с этой страшной чертовой несправедливостью. Костя хотел, умел и любил жить. Он просто не имел права вот так, вдруг, на ровном месте уйти, сгореть, исчезнуть. Как понять его последний обман? Почему она не знала, что он бывает у ее отца? Зачем, что он делал там в ночь пожара? Что за дьявольское совпадение? Ее сердце стонет в мире без Кости, как подстреленное. Но это не все. Ей страшно до озноба из-за того, что многие начнут сейчас во всем рыться. И узнают, конечно, их с Костей последний, постыдный, но, в общем, невинный секрет с ее ложью отцу по поводу «лейкемии». Она это так легко придумала, чтобы получить его деньги за победивший на фестивале фильм. Никаких сомнений и угрызений совести: папа и без обмана все бы ей отдал, если бы она попросила. Просто кто-то мог успеть первым, кто-то придумал бы еще более трагическую причину. Надо было всех опередить: здоровье детей для отца – всегда самая острая тема. Это может понять любой, кто знает папу. Но теперь… После жуткого пожара в результате поджога, гибели человека, участвовавшего в том обмане, исчезновения отца… То, что она сделала, может вписаться в ряд преступлений против жизни отца, который стал знаменитым режиссером. Ее катастрофа способна оказаться публичной и настолько окончательной, беспросветной, что никакая вера в себя и свой прагматичный разум не спасет.
Лена наконец взяла с тумбочки телефон, включила. Много пропущенных звонков от бабушки, два от мамы. И три от скрипача. После них сообщение от него: «Так меня еще не подводили. Прощайте». И от Владимира сообщение: «Детка, не стал будить. Отсыпайся. Завтрак на кухне. Лучше тебе сегодня остаться у меня. Позвони, когда сможешь. Целую. Твой В.».
Лена сунула ноги в шлепанцы, накинула халат и побрела в ванную, ее мозг болезненно реагировал на шаркающий звук собственных шагов по теплому сверкающему паркету: она тащилась, как больная, как старуха, как инвалид. В голове туман, горло сжала тошнота. Даже душ и запах любимого геля «шоколад-ваниль» не вернули ей способность легко вздохнуть, ощутить одно из самых необходимых удовольствий каждого дня: вода обнимает, гладит и будит еще сонное тело, которое крепнет и заряжается чистой энергией тугих струй. После душа неизменно просыпается аппетит. Но не сегодня.
Лена сидела за белым круглым кухонным столом, безучастно смотрела на чашку своего остывающего кофе и несколько вазочек с выпечкой, которую Владимир каждое утро заказывал на дом в хорошей и дорогой кофейне. Лена думала о другом. Она напряженно вспоминала, чем занималась сама в ночь пожара и гибели Кости. Что делала вечером, с кем говорила по телефону, когда и где легла спать, как проснулась… Все как-то сбилось – видимо, из-за шока. Но она сумела вспомнить, что вечером приехала сюда, к Владимиру. По дороге позвонила Косте, тот спросил, когда она вернется к себе домой. И она сейчас четко вспомнила свой ответ:
– Я побуду у Володи, раз у тебя дела. Хоть поем нормально за весь день. А ты позвони, как освободишься, – я сразу выдвинусь к себе. Встретимся там.
Он не позвонил ни вечером, ни ночью. Лена осталась у Владимира. И больше ничего она не могла вспомнить о той ночи. Кроме одного – Володя, как обычно, дал ей перед сном что-то успокоительное. Лена и сама часто покупала себе легкие БАДы для снятия стресса и усталости. Без них давно стало трудно уснуть, а сон для нее так важен, причем строго в отведенные часы. Разница в том, что таблетки Владимира не просто погружают в сонливость, но и будят приятные ощущения, иногда близкие к блаженству. Но он всегда отказывается ей их выписывать, даже не говорит названия.
– Мое дело – не приучить тебя к механическому, медикаментозному уходу от тягостных мыслей и подавленного настроения, которое само по себе отгоняет сон. Моя задача – помочь твоему организму самому найти точку сопротивления всему неприятному, навязанному, тому, от чего усталому человеку так трудно освободиться. Это минимальный толчок хорошего нетоксичного препарата, в котором все решает доза. Она должна быть индивидуальной и оптимальной. Потому не выпишу тебе рецепт. Ты – сильный человек, но любому иногда трудно устоять перед соблазном усилить ощущение покоя и безмятежности. А любое самодеятельное усиление – это опасность.
