Высоцкая идет к большому столу. Вольский поднимает телефон, что-то там читает. В кадре виден край стола, с которого Высоцкая берет два бокала, ставит перед собой… А дальше… она не смотрит на бутылки, выстроенные в ряд. Высоцкая достает бутылку из своей сумки, наливает из нее в один бокал. Затем берет другую бутылку – со стола и наливает в другой бокал. Возвращается к Константину и протягивает ему бокал, наполненный тем, что было в бутылке из ее сумки.
– Откровенно, – выдохнул Земцов. – Точно дистанционное руководство. Разговор Вольского с Серовым писал не только Стасик, мелкая сволочь… Там еще много таких серий? Мне пора на ковер к начальству по этому делу. Хотелось бы, конечно, найти хотя бы намек именно на прямое руководство действиями Высоцкой и, возможно, других зомби, выполняющих заранее подготовленный план.
– Обижаешь Стаса. Дальше есть не намек, а собственно эпизоды с конкретными командами по телефону. И даже пара слов, указывающих на руководителя за кадром. Вот кое-что, сразу найду. Это буквально пара минут, но какие…
Константин в кухне. Склонился над раковиной. Жадно пьет воду прямо из-под крана. Рядом стоит Высоцкая, она тихо говорит по телефону. «Понятно. Я так и сделала. Но это невозможно. Он же рядом… Света недалеко. Хорошо, я скажу ей… Но лучше ты. Ладно, хотя допускаю, что она меня пошлет, ма. Для нее только ты авторитет».
За спиной Константина появляется девушка, лица не видно. Съемка на уровне телефона в руках Высоцкой.
Голос Светланы:
– Но мы так не договаривались. Она мне этого не говорила…
Высоцкая:
– Ты хочешь сказать, что я вру? Посмотри на мой телефон: с кем я только что говорила, время. Это входящий.
Светлана:
– Ладно, сделаю. Но это отдельная услуга.
Эпизод следующий. Рука ложится на предмет, похожий на вентиль, она делает вращательное движение. На запястье девушки – красный кожаный ремешок с серебряным сердечком.
Кадр следующий. Девушка в интерьере большой комнаты. Она стоит у окна, пьет светлое вино из бокала, улыбается, кого-то слушает. На запястье руки, которая держит бокал, красный кожаный браслет с серебряным сердечком.
– Отлично, – говорит Земцов. – Какой грамотный монтаж! Значит, вентиль газового баллона открутила Светлана, а командует операцией личность, которую Высоцкая называет «ма». Как нам известно, зовут эту приемную «ма» Зинаидой Гришиной-Ивановой. Минутку, открою досье наших айтишников с информацией по всем участникам вечеринки. Вот… Номер «семь». Светлана Краснова, курьер Высоцкой. Оформлена на работу два месяца назад. Подробности биографии. Нина Захарова. Родилась в Ногинске. Родители – алкоголики, лишены прав. До тринадцати лет находилась в интернате для несовершеннолетних правонарушителей. Затем Захарову взяли под опеку. Паспорт она получила уже на имя Светланы Красновой. Сейчас зарегистрирована в частном доме в Мамонтовке. Опекун – Зинаида Гришина-Иванова. С образованием этой спасенной сиротки Гришина не мудрила. Краснова окончила курсы секретарей. Ей двадцать два года. Ее парень – племянник друга и соратника усопшего Осипова, он же Игрек.
– Династии, блин, – заметил Кольцов. – Слава, у нас видеоматериала еще полно. Это нужно долго рассматривать по фрагментам, изучать. Сразу скажу, там не найдут момента поджога – кто конкретно чиркнул спичкой, щелкнул зажигалкой.
– Да это уже не суть, – ответил Земцов. – Любой из присутствующих мог просто закурить или подойти к плите, чтобы зажечь горелку: чайник поставить. И он, конечно, не виновник пожара, так как рисковал жизнью не меньше других.
– Именно, – отреагировал Сергей. – Но сейчас я тебя попрошу задержаться еще на несколько минут. Ты увидишь то, что может неслабо вдохновить. И Стас простит нас, если его имя ни на каком ковре не произнесут. Даже больше: он только поблагодарит за деликатность, поскольку меньше всего ему нужно привлечь к себе внимание людей в погонах.
Вольский один в комнате с балконом. Он ставит на подоконник ноутбук, открывает файлы, увлеченно рассматривает. В комнате появляется Высоцкая.
Голос Высоцкой:
– Что ты делаешь? Не знала, что ты из тех, кто сует нос в чужие документы. Костя, ты что-то конкретное ищешь?
Вольский:
– Если честно, просто не удержался. Ноутбук открыт, решил взглянуть. Ну, там фотки, видео, всякая милая чушь. И вдруг полезло – такое, милее не бывает.
Камера пробегает по галерее. Лиц без увеличения не рассмотреть, но это явно интимные снимки и видео. Обнаженные тела, недвусмысленные позы.
Вольский:
– Ты не подумай, я не ханжа и не сплетник, ничего личного. Просто никогда не понимал, с какой целью люди записывают и хранят свои интимные впечатления. Зачем это девушке, мягко говоря. И тем более мужикам, которые тоже иногда это делают. Все, что приходит на ум, – шантаж или гарантия неразглашения, которой держат партнеров. Но порадовался, что ты меня никогда не привлекала в этом смысле.
Высоцкая:
– Не привлекала, потому что мне ты сто лет не сдался.
Вольский (смеется):
