А следующий день начался с события, которое по факту можно назвать подарком. Правда, Виктория поверила в это не сразу.
Утром позвонила Настя и попросила приехать в клинику к Алексею.
– Только не пугайся. С ним все нормально. Это у нас с Сергеем есть для вас обоих небольшой сюрприз. Или большой. Скажу без ложной скромности, что мы ради него перепахали немаленький кусок земли. Я тебя не посвящала, потому что результат не маячил даже в тумане. Но чудеса случаются. Дуй сюда, скорее.
– Хорошо, еду, – осторожно сказала Виктория, разъединилась и произнесла в сердцах: – Ну что же за черт… Эта парочка заигралась. Как дебильные дети, честное слово.
Виктория была всерьез встревожена, дыхание вновь перехватила липкая петля страха. Показалось очевидным такое простое обстоятельство: никакие друзья, пусть даже они самые умные люди, не способны понять, прочувствовать ее, Виктории, истину. Они все пришли к такому моменту своих блужданий и страданий, когда не просто нельзя искать новых приключений и радоваться каким-то мелким находкам – сейчас опасно произнесение любых слов и даже громкое дыхание. Произошло то, во что больше никто не верил – и не мог даже надеяться. Они нашли Алексея живым, его выздоровление – вопрос времени и профессионализма врачей. Работа Серова, за которой охотилась самая жестокая нечисть, тоже вернулась к нему. И все это такая нежданная, почти невозможная милость высших сил, какую нельзя заслужить, нельзя крепко схватить и удержать. Ее можно лишь принять с тихой благодарностью и не привлекать внимание тьмы слишком очевидной радостью. На свет радости и летят беды, как осы на яркие, манящие запахи, даже на пряные духи.
Виктория оделась, вышла, села в машину и всю дорогу уговаривала какую-то абстрактную удачу: пусть сюрприз Насти и Сергея окажется самой невинной ерундой, которая не способна ничего изменить. Ну, к примеру, они нашли телефон Алексея, который не обнаружило следствие, а в нем сообщение, адресованное ей, Вике. Допустим, оно тогда по какой-то причине до нее не дошло. И оно доброе, как всегда. И кончается его обязательной фразой «люблю тебя». Эти двое сейчас в состоянии такой профессиональной эйфории, что им хочется постоянно осчастливливать Вику, ловить ее признательность. Приносить в щедрых клювах одни сюрпризы. И Вика готова от всей души их благодарить, ими восхищаться. Но… ее бог – суеверие, если это так называется. Это бессонный сторож, который отгоняет пустые надежды и контролирует безудержность иллюзий. Люди могут усугублять свои беды, но нельзя пытаться усугубить миг счастья – настоящего, то есть хрупкого, пугливого и такого нелегкого.
Она вышла из машины в пустынном и еще сонном дворе клиники. У входа стояли три человека: Настя, Кольцов и невысокий, совершенно незнакомый мужчина в очках.
– Знакомься, Виктория, – сказал Кольцов. – Это Петр Никифоров из Калуги, по профессии ветеринар. Ты о нем никогда не слышала, но он имеет прямое отношение к тебе по одной простой причине. Петр спас Алексею жизнь в ночь пожара. Да, именно он подобрал теряющего сознание Алексея у его дома в момент, когда квартира уже горела. Понял, что ему угрожает большая опасность, и отвез в дальнее Подмосковье к доктору Федорову, который спасает таких несчастных. Многие бомбилы из разных городов рассказывают друг другу об этом враче, некоторые сами побывали в шкуре пострадавших и спасенных.
– Боже… – с трудом выговорила Виктория непослушными губами. – Даже не нахожу слов. Давно перестала гадать, как это могло случиться. Как Леша оказался в той больнице. Стала воспринимать это просто как чудо, раз Федоров – и есть настоящий святой. Иногда глупость так помогает… Мне, по крайней мере. И вдруг… А Леша знает, кто его спас?
– Пока нет, думаю, – ответил Кольцов. – Говорил, что для него все было в тумане. Ему казалось, что он умирает. Сейчас посмотрим, вспомнит ли он своего спасителя.
– Да, – перевела дыхание Вика. – Прошу прощения, а кто такой «бомбила»? Ты же сказал, что Петр – ветеринар?
– Все верно, – рассмеялся Петр. – Ветеринар-бомбила. В Калуге лечу зверушек. А пару раз в месяц бомблю в Москве и Подмосковье как частный извоз. Как говорится, чтобы детям было что на хлеб положить.
Виктория подошла к нему совсем близко, посмотрела в лицо, встретила смущенный и растерянный взгляд и собралась произнести слова самой пронзительной благодарности. Но они застыли комом в горле, могли пролиться только слезами. И она просто взяла в ладони горячие шершавые руки человека, которого увидела первый раз в жизни, и прижала их к своим губам.
Алесей сразу узнал своего спасителя.
– Знаешь, – сказал он ему, – я тот день вижу в багровом плотном тумане. С трудом всплывают какие-то слова, люди, передвижения… Но даже в полном бреду время от времени я видел твое лицо, и с ним возвращалось то чувство, которое я испытал, когда ты меня поднимал и тащил в свою машину. Я был как тонущий в проруби ребенок, которого прямо со дна поднимает волшебник. То был момент спасения и безопасности. А до и после – полный провал…
