– Свяжите меня с Землей, – потребовал Хенк.
– С Землей?
Хенку показалось, что оба они – и Челышев, и диспетчер – обернулись к нему со странным любопытством.
– Мы не можем тебя связать с Землей, Хенк.
– Почему? – спросил он, уже не скрывая бешенства.
Диспетчер молча указал на экран Расчетчика. Сумасшедшая пляска цифр вновь погасла, и на экране появился тот же нуль. Все тот же нуль. Он походил на одиночного протозида.
– Что это означает? – спросил Хенк.
– Это означает, Хенк, – медленно ответил Охотник, – что переданные тобой данные не позволяют Расчетчику начертить твой последующий путь к Земле. Это означает, Хенк, что курс, рассчитанный по твоим данным, не может привести тебя ни к Земле, ни к какой другой населенной планете, входящей в Межзвездное сообщество.
Хенк все еще не понимал.
Тогда диспетчер отключил Расчетчик.
– Путь к Земле, Хенк, – медленно произнес он, – мы рассчитываем только для землян и для членов Межзвездного сообщества. Все остальные допускаются лишь до границ Внутренней зоны.
– Только для землян? – возмутился Хенк. – Что вы хотите этим сказать? Я не землянин? Кто же я?
– Для этого мы и собрались, Хенк, – так же медленно закончил диспетчер. – Согласись, я не могу не верить Расчетчику. А ответ, каким бы странным он ни оказался, будет важен не только для тебя, Хенк. Да, не только для тебя, Хенк. Мы, Хенк, тоже полны любопытства.
Не землянин!
Хенк ошеломленно уставился на Челышева.
Он, Хенк, не землянин! Что за бред? Он же помнит себя, он помнит Землю, он помнит своих друзей, свой дом, учителей и учеников. Хенк почти кричал. Он даже потребовал повторить расчеты.
– Это ничего не даст, – устало сказал диспетчер. – Расчетчик не ошибается. Я как-то слышал о такой ошибке, но, скорее всего, это анекдот.
– Не будь я собой, – возразил Хенк, – разве я не ощущал бы этого?
– А ты не ощущаешь?
Они замолчали.
Хенк выдохся. Он вдруг понял, как нелегко сидящим перед ним людям.
Он собрался с силами и сумел поставить себя на их место. Они правы: у них нет резона ему доверять. Он пришел из Нетипичной зоны, данные, предоставленные им, дают странные результаты. Что они должны думать? Они просто обязаны докопаться до ответа на вопрос: кто он – Хенк?
Этот же вопрос задал Челышев.
Улыбка у него получилась мрачноватая.
– Ты ведь позволишь порыться в твоей памяти, Хенк?
Четверть часа назад даже намек на такое вызвал бы в Хенке ярость.
Но сейчас он только кивнул. Почему бы и нет? Если его
– Это Иаков, – пояснил Охотник. – Не знаю, почему он назван так, не интересовался. Но знаю, что он свободно ориентируется в любой лжи.
– Иаков! – приказал он. – Займи место в лаборатории.
Лаборатория оказалась просторной и почти пустой комнатой.
На темной, ничем не украшенной стене мерцало несколько больших экранов, в углу светился пульт, на стеллаже – ворох датчиков. Еще один угол занимала массивная тумба самописцев.
Оплетая голову Хенка змеями датчиков, диспетчер предупредил:
– Здесь прохладно, Хенк, но тебе придется снять рубашку…
И замолчал, увидев шрам, изуродовавший спину Хенка.
Легко, одним пальцем, он коснулся ужасной, уходящей под левую лопатку вмятины:
– Где тебя так?
– Не все ли равно?
– Не все равно! – резко вмешался Челышев. – Мы не задаем пустых вопросов.
– Под объектом 5С 16.
– 5С 16? – Челышев вспомнил. – Там твоя «Лайман альфа» попала в аварию? Об этом есть запись в бортовом журнале?
– Разумеется.
Тон, каким Хенк это произнес, не мог оживить беседу, но Челышев настаивал:
– Такой удар должен был разорвать тебя на части, Хенк. Подозреваю, как нелегко было снова собрать тебя.
– Шу все умеет.
Из-под пера самописцев поползли испещренные непонятными знаками ленты. Попискивала, скользя, координатная рама. Где-то искрил контакт – пахло озоном. Хенка неумолимо клонило в сон.
– Не спи, Хенк, – громко предупредил Челышев, просматривая ленту. – Тебе нельзя спать.
Хенк услышал удивленное восклицание Челышева:
– На «Лайман альфе» стоит Преобразователь?!
– Что в этом странного?
– Преобразователями снабжены лишь Конечные станции. Почему ты не зарегистрировал свой Преобразователь на Симме?
– Я радовался возвращению. Да и вы сбили меня с толку этой охотой.
– Все еще жалеешь протозида, а, Хенк?
– Жалею.
– Не напрягайся, – попросил диспетчер. – И помолчи.
– Мне холодно.
– Полчаса потерпишь.
– Хорошо, потерплю, а потом?
– А потом отдыхай. Мы постараемся помочь тебе.
– Я хочу вернуться на «Лайман альфу».
– А вот этого делать не надо. Отдохни от своего корабля, Хенк.
Хенк выбрал бар.
Не лучшее место для размышлений.
Но сидеть в пустой комнате перед экраном отключенного инфора было просто тошно. «Если Ханс окажется в баре, – загадал про себя Хенк, – значит все выяснится быстро».
Звездный перегонщик оказался в баре.
