Ни разу за пятнадцать лет Хенк не видел на цветах выведенной им розы ни одной крапинки, ни одного цветного или бледного ободка. Она была чистой, как снег, и он с удовольствием выкашивал вокруг траву, даря розе покой. Он с удовольствием сидел рядом с нею, а когда, случалось, шел дождь, когда слезились темные окна, а листва берез обвисала страшно и сыро, он укрывал ее от дождя.
Розу он назвал именем брата Роули.
Он назвал ее именем звездного разведчика, трагически погибшего в районе катастрофического взрыва 5С 16 – космического объекта, долго вызывавшего недоумение астрофизиков. Хенк не уставал верить, что однажды слухи о гибели его брата непременно будут опровергнуты, как это пусть редко, но случается. Хенк не уставал верить, что Роули жив, что он все еще где-то там – в безднах космоса.
Он долго не мог уснуть.
Туп, как протозид. Темен, как протозид. Жесток, как протозид.
Он вспомнил брезгливую гримасу жилистого бармена Люке и холод, проглянувший во взгляде звездного перегонщика Ханса. Туп… Темен… Жесток… Арианцы, цветочники, океан Бюрге – все они, наверное, имели право так говорить, но почему это повторяют земляне?
Хенк улыбнулся.
Он разрушит стереотипы.
Протянув руку (в комнате было темно), он нашел на столе коробку с кристаллами памяти. Крошечный голопроектор тут же заработал – от тепла ладони.
Маршрут… Маяки… Физика Нетипичной зоны… Хенк удивился. Разве он не взял с собой кристалл «Протозиды»? Не вставая с постели, дотянулся до инфора:
– Как у тебя?
– У меня хорошо, – ответила Шу.
– Чем занята?
– Рассчитываю маршрут.
– Но этим занят Расчетчик Преобразователя.
– Ну да, я, конечно, ничего об этом не знала…
Хенк понял, что Шу обиделась, и быстро сказал:
– Я сам хотел попросить тебя продублировать работу Расчетчика.
Шу все сразу поняла.
И наконец спросила:
– Как у тебя?
Хенк вздохнул.
Он все еще помнил лица Люке и Ханса.
– Шу, – спросил он, – почему земляне не любят протозид?
– Их никто не любит. Они вне сообщества, Хенк.
– Ну да, – протянул он. – Истребители звезд.
– Не только. Они древние, Хенк. Они очень древние. – Голос Шу стал ровным. – Вспомни, как человек относится к тем, кто намного старше его по происхождению, – к мокрицам, к змеям, к членистоногим. А протозиды еще древнее, Хенк. Они очень древние.
Он кивнул.
– Хочешь спросить еще что-нибудь?
– Да. Кажется, я забыл на борту кристалл «Протозиды».
– Ты его не забыл, Хенк.
– Но его нет в коробке.
– Его действительно там нет.
– Почему?
Шу промолчала.
– Почему, Шу?
– Кристалл «Протозиды» подлежит просмотру лишь на Земле.
– С чего ты это взяла?
Шу не ответила. Но Хенк знал, что Шу ничего не делает просто так.
Он уважал мнение Шу. И еще он знал, что, сколько бы он сейчас ни спрашивал, она ничего ему не скажет. Еще какое-то время он молча смотрел на потемневший, вдруг отключившийся экран. Он был сбит с толку. Но все равно радость его не оставила: он на Симме!
А разбудил его стук.
Он не сразу сообразил, кто может стучать в его дверь на борту «Лайман альфы».
Ах да! Он на Симме!
Инфор наконец сообщил:
«К вам гости».
– Кто они? – Хенк не хотел вставать.
«Хотят объяснить сами».
– В любом случае им придется подождать.
– Прости, Хенк, у нас мало времени. – На вспыхнувшем экране появилось чье-то смуглое лицо, несомненно удрученное.
– Вы слышали мои слова? – удивился Хенк.
– Ты забыл отключить внешний инфор.
Хенк поднялся. Принимая душ, внимательно присматривался к гостям – он видел их на экране инфора. Два человека (или оберона), они вошли в комнату и остановились у окна, будто их интересовал вовсе не Хенк, а ржавый железный пейзаж дикой утренней Симмы.
– Садитесь.
Он вышел из душевой, затягивая пояс халата.
– Извини, Хенк, – сказал смуглолицый, видимо старший в группе.
У него были пронзительные, широко поставленные голубые глаза, и они действительно смотрели холодно и пронзительно. Все равно Хенку он понравился больше, чем его спутник – печальный красавчик, как бы равнодушный к происходящему. Этот печальный красавчик так и не отошел от окна, внимательно рассматривая поле. Голубые куртки обоих украшал отчетливый белый круг с молнией и звездой в центре – официальный знак звездного Патруля.
– Итак? – Хенк опустился в кресло.
– Хенк, – сухо сказал голубоглазый, – нам нужна твоя помощь.
– Инспектор звездного Патруля Петр Челышев. – Второй протянул Хенку жетон.
Хенк не потянулся за жетоном. Он знал, что его пальцы встретят пустоту, его пальцы пройдут сквозь плотный листок фольги, не ощутив никакого сопротивления. Каждый такой жетон является сугубо индивидуальным, он материален только в руке хозяина. Хенк отчетливо видел круг, звезду, молнию.
– База Водолея? – спросил он.
Челышев кивнул.
– Хархад, – представился печальный красавчик, не отходя от окна. Ударение в имени он сделал на первом слоге.
– А я Хенк. Я давно не общался с землянами.
– Сколько лет ты отсутствовал?
– По среднекосмическому – около четырехсот. Триста семьдесят пять, так точнее.
Отрешенность Хархада, не отходящего от окна, его удивила.
– Что вы там видите?
– Почтовая ракета…
Хархад обернулся к Челышеву:
– Это ничего не меняет, Петр?
