Рюмон старался по-прежнему держаться дружелюбно и естественно, и все же поскольку Тикако стала вести себя крайне замкнуто, Кадзама не мог не заметить, что между ними что-то произошло.
Рюмон залпом осушил стакан сока.
Он вспомнил, как они вместе пили в гостинице «Мемфис» вечером накануне поездки.
До того разговора у него не было ни малейших сомнений, что Тикако ушла из «Дзэндо» по его вине. Но была и другая версия, которую предложил Спитаку Харуки: Тикако ушла из компании, чтобы поставить точку в некоем романе, нарушавшем общепринятые моральные нормы.
Когда Рюмон пересказал его слова девушке, она настолько растерялась, что обратилась к непривычному для нее утешению: закурила сигарету.
Теперь, когда она рассказала ему о своей связи с Кайба Рэндзо, Рюмон окончательно понял, что она ушла из «Дзэндо» не из-за него, а из-за Кайба. Хотя «Дзэндо» и информационное агентство Това Цусин и были разными компаниями, между ними существовала тесная связь, и, пока Тикако оставалась в «Дзэндо», их отношения в любую минуту могли стать пищей для слухов.
Даже если у Тикако действительно были какие-то чувства к нему, даже если она и правда хотела расстаться с Кайба, это все равно ничего не меняло: она его обманула.
Каждый раз при этой мысли в груди Рюмона вскипала ярость. Он раздавил в руке бумажный стакан.
Видя состояние Рюмона, с ним решил заговорить Кадзама:
– Как вы думаете, удастся нам найти Гильермо? То, что рассказал Хасинто, не особо обнадеживает.
– Это верно. Но и что дело совсем безнадежное, Я бы не сказал.
На следующий день после событий в Пилетской пещере Рюмон и Кадзама зашли проведать, а также побеседовать с Хасинто Бенавидесом в больнице Санта-Барбара.
Судя по данным Ассоциации отставных солдат Иностранного легиона, ему было уже за восемьдесят, но назвать Хасинто дряхлым стариком язык не поворачивался.
Он был крепко сбит, кожа – не по возрасту гладкая, и на вид вряд ли кто дал бы ему больше семидесяти. Со слухом у него было все в порядке, зубы крепкие, и он явно еще долго сможет прослужить смотрителем пещеры.
Если задуматься, именно Рюмон и его спутники навлекли на Хасинто беду, приведя за собой Маталона.
Но стоило Рюмону сказать, что он приехал в Ронду из самой Японии, чтобы разыскать японского добровольца Гильермо, и Хасинто, вопреки своей репутации нелюдима, охотно ответил на все его вопросы.
Он подтвердил: да, во время гражданской войны он, как и Гильермо, сражался в Иностранном легионе армии Франко.
В феврале 1937 года на малагском фронте они вдвоем действительно захватили артиллерийское орудие республиканской армии и получили за это орден Боевого Креста. Но числились они в разных батальонах, хотя и служили в одном полку, так что не были близкими друзьями. А захватили орудие вдвоем только потому, что во время сражения солдаты обоих батальонов соединились и Хасинто с Гильермо случайно выпало действовать сообща.
Хасинто смог вспомнить только, что Гильермо был японцем из Мексики и что, по его словам, раньше он был моряком.
Рюмон показал Хасинто кулон, висевший у него на шее, и спросил, не приходилось ли ему когда-нибудь видеть подобный.
Хасинто ответил, что нет, и только покачал головой, когда Рюмон объяснил ему, что у Гильермо непременно должен был быть такой же. Разумеется, Хасинто никогда не видел орловское золото и ничего не слышал о нем. Когда он сказал это Маталону, тот страшно разъярился и столкнул его и Пакито с обрыва.
Единственные полезные сведения, которые удалось получить из разговора с Хасинто, содержались в его рассказе о случайной встрече с Гильермо через некоторое время после войны.
Летом 1946 года Хасинто поехал в Мадрид на свадьбу своего двоюродного брата. И тогда, проходя мимо букинистического магазина «Кортес» на улице Прадо, он увидел на прилавке перед магазином книгу основателя Иностранного легиона Мильяна Астрая, причем с автографом автора.
Хасинто боготворил этого одноглазого и однорукого генерала и, решив приобрести его книгу, вошел в магазин и обратился к служащему, который раскладывал книги по полкам.
Тот обернулся, и Хасинто узнал Гильермо.
Они радостно приветствовали друг друга и пошли в бар возобновить старое знакомство.
По словам Гильермо, после гражданской войны он так и остался в Испании. Полгода спустя разразилась Вторая мировая, и, как только генералиссимус Франко принял решение создать антикоммунистическую армию добровольцев под названием «Голубая дивизия»,[96] Гильермо немедленно завербовался туда и отправился в Сталинград – воевать вместе с немецкой армией против русских.
За эти заслуги он смог без особых проблем получить испанское гражданство и поступил на работу в «Кортес».
Рюмон посмотрел в окно.
Под ним тянулось беспросветное море серых облаков.
– Хасинто ведь сказал, – начал Кадзама, – что за исключением той их встречи в букинистическом магазине на Прадо он с Гильермо больше не встречался, верно?
Рюмон кивнул.
Встретились-то они встретились, но после этого ни разу не связывались друг с другом.
