После смерти Кадзуми Кивако перенесла свой долг благодарности на ее мужа, Сабуро, и на сына-сироту.
Сабуро вздохнул:
– Девушка в таком возрасте – и зачем ей вдруг понадобилось бар открывать? Но Кадзуми сама была большая любительница выпить и, видимо, поэтому сделала это. Вообще-то, если бы она бар не открыла, мы бы с ней и не встретились.
И, значит, я бы тоже не родился.
На лице Сабуро отразилась боль.
– Ты не думай, я не расписался с ней потому, что мы и так жили вместе, и я просто как-то не нашел подходящего случая. Была проблема с ее гражданством, морока с документами… Отец говорил, что отречется от меня – в общем, все стало как-то чересчур…
Рюмон почувствовал, что ему становится неприятно слушать это, и достал из шкатулки фотографию.
Сабуро поспешил объяснить, даже с некоторой угодливостью:
– Это Кадзуми с твоими дедушкой и бабушкой.
Ему не раз приходилось видеть фотографии матери, но ее родителей он видел впервые. На этом снимке они были втроем. Почему-то прилива чувств у него фотография не вызвала.
Положив ее обратно, Рюмон показал пальцем на бумажный сверток, лежавший рядом.
– А это что?
– Прядь волос твоей матери.
Рюмон прикоснулся к крышке кожаного футляра.
– А это?
– Это она привезла с собой из Мексики. Украшения всякие и вещи, оставшиеся на память от родителей.
Рюмон снял крышку. Внутри в беспорядке лежали старые брошки и кольца.
На глаза ему попался кулон.
Рюмон взял его в руки и вздрогнул. Тусклый золотой кулон. Где-то он такой видел. У него все поплыло перед глазами.
Он был точь-в-точь той же формы, что и кулон, который Куниэда Сэйитиро изобразил в его записной книжке.
Болонский выключил мотор.
Вокруг стояла полная темнота, и лишь звезды освещали ночь. Не было слышно ни звука. Всю ночь он провел за рулем грузовика, но, как ни странно, усталости не было. В кузове лежало не что-нибудь, а золотые слитки, восемьсот килограммов.
Болонский вспомнил лицо Александра Орлова. Орлов был человеком из руководства НКВД, которого в сентябре 1936 года Сталин послал на подмогу правительству Испанской республики. Официально его задание заключалось в руководстве информационной и партизанской войной против мятежной армии.
Однако на самом деле у Орлова было еще одно задание – организовать по советскому образцу сеть секретной полиции для надзора над антисталинистами и троцкистами в Испании.
Болонский отлично знал тактику ведения партизанской войны и к тому же прекрасно владел испанским языком. Именно поэтому Орлов выбрал его для данного задания и взял в качестве адъютанта с собой в Испанию.
Болонский вздохнул.
Дело было в золотых слитках, лежавших в кузове, и дело было неординарное. Эти слитки – часть золотого запаса Испании – правительство Республики, по глупости поверив Сталину, решило отдать на сохранение Советскому Союзу.
Когда в середине июля началась гражданская война, по приказу правительства Республики большую часть золотого запаса, который до тех пор содержался в Мадриде в Банке Испании, отослали в Картахену. Картахена – военный порт на Средиземном море, примерно в пятистах километрах к юго-востоку от Мадрида. Золото распорядились временно спрятать в горной пещере, которую военно-морские силы использовали как пороховой склад.
Наступил октябрь, положение на фронте обострились, и премьер-министр Ларго Кабальеро, опасаясь, как бы казна не попала в руки мятежников, начал тайные переговоры со Сталиным, прося его взять золото на сохранение.
Разумеется, Сталин – старая лисица – не упустил такой шанс, свалившийся ему в руки прямо с неба. Он немедленно ответил, что принимает предложение, и отправил телеграмму только что приехавшему на место нового назначения Орлову с приказом распорядиться погрузкой и отправкой золота.
Если слухи об отправке большого количества золота из государственной казны просочатся наружу, на правительство непременно обрушится гнев не только со стороны мятежников, но и правительственной армии. Вполне вероятно и то, что анархисты и троцкисты попытаются с оружием в руках воспрепятствовать вывозу золота.
Таким образом, при проведении операции нельзя было допустить ни малейшей неосторожности.
Для работы в пещеру привезли около шестидесяти матросов, не посвященных в детали дела. На погрузку ушло три ночи. Все это время из пещеры не разрешалось отлучаться ни на секунду. Золотые слитки и монеты, упакованные в деревянные ящики, челночными рейсами доставлялись на грузовиках из пещеры в порт Картахены и перегружались на четыре советских судна, стоявшие в порту на якоре.
Орлов реквизировал для перевозки двадцать тяжелых грузовиков из советских танковых войск и разделил их на две группы. В первые десять грузовиков загрузили по пятьдесят ящиков и отправили в порт. Пока они были в рейсе, нагружали оставшиеся десять следующими пятьюдесятью ящиками.
Так, партиями, грузовики ездили между пещерой и портом, количество посланных ящиков всякий раз проверялось.
Болонский осторожно вылез из кабины.
