Косые тени далекой земли полностью

Рюмон тотчас же оттолкнул Тикако в сторону. Затем бросил газету, которая была у него в руке, прямо в лицо бегущему. Тот, стараясь увернуться от нее, немного замедлил бег. Рюмон нырнул под выставленную вперед руку мужчины и, используя инерцию противника, применил сэои,[38] один из приемов дзюдо.

Тот бежал на такой скорости, что, описав широкую дугу, прежде, чем упал, пролетел несколько метров.

Рюмон тоже от силы толчка повалился на землю и перекувырнулся на мостовой.

Когда он поднялся, то увидел, что мужчина, по-видимому здорово ударившись позвоночником, лежал на том же месте, не подавая признаков жизни.

Рюмон подхватил с земли выпавшую из руки мужчины сумку из лакированной кожи. Женщина в голубом платье, тяжело дыша, подбежала к нему, затем, прокричав что-то на непонятном Рюмону языке, выдернула из его рук сумку и удалилась, широко ступая, от чего подол ее платья развевался.

Рюмон ошарашенно смотрел ей вслед.

На него с безопасного расстояния глазели зеваки. Тикако подбежала к нему и прошептала, взяв его за руку:

– Бежим.

– Бежим? Зачем?

– Может, его сообщники где-то рядом, может, прямо сейчас они смотрят на нас. Бежим, пока они не надумали нам отомстить. Как убежала эта неблагодарная баба.

Они пробрались сквозь толпу зевак и бегом направились по Гран Виа на юг.

По дороге Рюмон много раз оглядывался, но, казалось, никто их не преследовал. Пройдя метров сто, они наконец сделали передышку.

Рюмон рассмеялся:

– Неблагодарная баба, да? Это ты хорошо сказала.

Тикако недовольно надула губы:

– Если знаешь выражение покрепче – научи.

Рюмон вздохнул:

– В старые времена в Мадриде такого не случалось. Да к тому же на улице, среди бела дня.

Тикако повесила сумку через плечо и, повернув ее так, что она оказалась перед ней, крепко прижала к себе обеими руками.

– Значит, теперешняя Испания – вот такая. Лучше нам об этом не забывать.

Купив в главном книжном магазине Мадрида карту и расписание поездов, они свернули с Гран Виа в маленький переулок и зашли в небольшое кафе.

Заказали кофе с молоком и чурро – печенье «хворост».

Тикако ела чурро, обмакивая в кофе. Она говорила, что именно так его принято есть.

– Сегодня вечером я думаю посетить ресторан «Ботин».[39] У тебя какие планы?

Это был излюбленный ресторан Хемингуэя. Известный ресторан.

– Честно говоря, меня пригласили на ужин, но я могу и не пойти.

– Как это – не пойти? А кто тебя пригласил, знакомый?

– Да нет, глава мадридского филиала «Дзэндо».

Тикако поджала губы:

– Неужели?

– Ну да. Его, кажется, назначили этой весной. Синтаку, не знаешь такого случайно?

Тикако отвела глаза и неопределенно кивнула:

– Знаю. Мы с ним вместе работали, когда я была в иностранном отделе. Он, между прочим, довольно неплохо говорит по-испански.

– Да, знаю. Мне его еще в Токио рекомендовал заведующий отделом международных связей Хамано. По правде сказать, для меня это лишняя морока, но мне все-таки пришлось с ним встретиться – неудобно было перед людьми, которым я многим обязан.

– Мне кажется, что тебе лучше не отказываться от приглашения – а вдруг Синтаку сможет тебе чем-то помочь?

– Если ты не против, я лучше схожу с тобой в «Ботин». Мы, как-никак, хорошо знакомы, так что можно не напрягаться, как с посторонним человеком. К тому же ты сможешь угостить меня на представительские деньги, – с улыбкой заметил Рюмон.

– А что подумают, если увидят нас вместе? Говорить, что мы встретились случайно, как-то странно.

– Ничего странного. Мы ведь действительно случайно встретились. Ведь мы же не сговаривались вместе приехать в Испанию, правда?

– В общем, да, но…

– Тогда решено.

Выдержав паузу, Тикако спросила:

– А какие у тебя планы по работе?

– Я в основном уже наметил, куда нужно съездить. В Мадриде – архив военной истории и газетный архив. В Саламанке – Государственный исторический архив. Вот, пожалуй, и все. Ни в одном, так в другом должны оказаться сведения об Иностранном легионе армии Франко.

– Ну а что ты будешь делать завтра?

Рюмон допил кофе.

– Поеду в Саламанку. Ведь вся история началась именно там. Да, кстати, а ты не составишь мне компанию? – словно невзначай бросил он.

Тикако опустила глаза.

Покончив с чурро, она облизала пальцы и проговорила:

– А почему бы и нет? Там ведь тоже есть рестораны…

В тот же вечер, в семь с минутами, в вестибюль гостиницы «Вашингтон» бодрым шагом вошел Синтаку Харуки.

Рюмон поднялся с дивана и помахал ему рукой.

При виде Тикако, которая встала одновременно с Рюмоном, лицо Синтаку будто окаменело. Он пристально посмотрел на девушку.

– Здравствуйте, – поздоровалась Тикако.

Синтаку повел кадыком.

– Ну и ну, кого я вижу? Да это же моя старая сослуживица Кабуки. Ну, ты меня удивила. Каким ветром тебя сюда занесло? – проговорил он и мельком взглянул на Рюмона, пытаясь понять, случайна ли эта встреча.

– Я здесь в командировке, приехала несколько дней назад, – скороговоркой начала объяснять Тикако. – Остановилась в соседней гостинице, «Мемфис». И вот сегодня совершенно случайно встретились с Рюмоном. Мы знакомы – несколько раз встречались в Токио.

Синтаку снова посмотрел на нее и сказал: