— В конце концов, миссис Лав, кто-то ведь писал эти письма. Вы клялись, что никогда не видели в доме никого, кто бы мог быть Амистой... — миссис Лав энергично кивнула, пытаясь разжать челюсти и добавить голос к жестам, — значит, остается только мистер Карлайон. Вряд ли Дей Трабл способен на такую выходку, а вы просто не располагали нужными знаниями. Вы ведь ни разу не видели никого из них, пока не привезли сюда миссис Карлайон, не так ли?
Миссис Лав покачала головой столь же энергично и с трудом вымолвила, что мисс Джоунс может справиться у секретаря ассоциации сиделок в... (далее неразборчиво).
В любом случае, было невероятно, чтобы толстая и веселая миссис Лав, не жалеющая ни о чем, кроме того, что «ночная работа» Харри не может постоянно отвлекать его от законной супруги, предавалась бы подобным бессмысленным шуткам, даже если бы у нее имелись для этого время и необходимые знания. Тинка снова и снова прокручивала в уме намеки инспектора относительно Карлайона, но была вынуждена взглянуть фактам в лицо. Больше никого не оставалось.
Катинка думала об этом весь день, всю ночь, все следующее утро и на дознании во второй половине дня. Карлайон стоял на свидетельском месте с лицом, похожим на глиняную маску.
— Ваше имя?
— Чарлз Лайон. Я назвался Карлайоном, когда впервые приехал сюда, так как хотел избежать огласки ради моей жены, которую собирался привезти домой... Это было чем-то вроде прозвища — она меня так называла.
— Чарлз Лайон, вы опознаете тело покойной, как вашу жену?
-Да.
— Как ее полное имя?
— Анджела Мэри Лайон, урожденная Анджела Эрли, родители умерли.
— Ваша жена была страшно изуродована в результате автомобильной катастрофы?
— Да. Это моя вина. Я убрал руку с руля, и машина свалилась с дороги.
— Вам незачем подвергать себя лишним мучениям, мистер Лайон.
— Благодарю вас. Но я предпочитаю смотреть в лицо фактам.
— Значит, из-за того, что ваша жена была изуродована, вы привезли ее в это уединенное место?..
Катинка сидела неподвижно в душном помещении, впиваясь ногтями в маленькие ладони. Женщина со страшной неузнаваемой маской вместо лица заперта в одиноком доме и лишена с помощью сотни изощренных уловок возможности общаться с людьми из внешнего мира, которые могли проникнуть в эту крепость из слоновой кости... Тинка вспомнила ее единственный разговор с Анджелой при тусклом освещении, отсутствии карандаша и бумаги и под наблюдением Карлайона, взявшего с нее обещание не затрагивать личных тем. Но больная девушка не захотела темноты — когда Катинка собралась уходить, она протянула изуродованную руку и включила свет. Может быть, с нее тоже потребовали обещание? Что, если Анджела не была Анджелой?.. Тинка снова ощутила, как острый ноготь медленно царапает на ее ладони буквы «А... М...» Карлайон объяснил, что Анджела хотела зеркало, что ее первое сообщение, нацарапанное на стене сквозь разбитое окно, было начальными буквами слова «зеркало». Но когда они встретились в ее спальне, Анджела уже видела себя в зеркале — зачем же ей было требовать его снова и так таинственно? Действительно ли она просила зеркало? Не было ли и сообщение на стене первыми двумя буквами ее настоящего имени — Амиста? Девушка, которая раздраженно дергалась, когда ее называли Анджелой, к которой Карлайон старался не обращаться по имени, а ограничиваться словами «дорогая», «милая», «ангел»... Не пыталась ли она сообщить миру теми слабыми средствами, которые у нее оставались, что является не Анджелой, а Амистой?..
— Мистер Лайон, вас тревожила возможность того, что ваша жена попытается покончить с собой?
— Нас всех это тревожило — она была очень несчастна, и нам часто приходилось держать ее под действием наркотиков. Это само по себе ослабляло ее душевную стойкость.
— И когда вы увидели ее бегущей на гору...
— Естественно, я сразу решил, что она направляется к пропасти. Недавно Анджела перенесла сильный шок — она увидела себя в зеркале и поняла, как мало улучшений принесли пластические операции. Ее посетила... э-э... подруга, и Анджелу огорчил ее уход. Она спустилась в холл попрощаться. Я отвел ее назад к ней в комнату, но, как только вышел, она, должно быть, спустилась вновь. Выглянув в окно, я увидел, что она бежит на гору.
— Она знала о существовании пропасти?
— Да, она часто прогуливалась на горе. Анджела брала с собой вуаль, а мы условились, что если она кого-то встретит, то сразу наденет ее и поспешит домой. Но ее ни разу не беспокоили...
