— И теперь вы хотите повидать мистера Карлайона? — спросил второй мужчина.
Он несколько отличался от остальных. Вместо поношенного пиджака и мешковатых брюк на нем были хороший коричневый костюм, аккуратный воротничок и галстук. На вид ему было лет тридцать пять. Это был красивый мужчина, похожий на романтического священника из викторианского романа{12} — с худощавым бледным лицом, темными волосами и прямой осанкой.
— Я тоже подумывал навестить мистера Карлайона, — сказал он.
— Вообще-то мне нужна миссис Карлайон, — уточнила Тинка.
Казалось, никто из них не знал миссис Карлайон.
— Они не бывают в деревне, — сказал Дей Ач-и-фай. — Слишком шикарная публика. Сюда приходила пожилая женщина, которая работала там вместе с Деем Траблом, но больше никого из «Пендерина» вы тут не увидите. — Он пожал плечами.
Викторианский Адонис{13} бросил взгляд на гору.
~ Вода в реке поднялась.
— Мисс Эванс — разносчица — может вас перевезти, — предложил один из мужчин.
— Она отправится туда так поздно?
— Утром мисс Эванс не отвозила молоко — я это знаю точно, так как она проторчала все утро в Суонси с женой моего приятеля, шатаясь по лавкам и покупая себе тряпки. Значит, она поедет туда во второй половине дня. Вам повезло, мистер Чаки, и этой молодой леди тоже.
— Поднимемся к ней домой и проверим, — предложил мистер Чаки Тинке. — Это совсем рядом.
Мисс Эванс жила в маленьком доме, примостившемся над дорогой. Мистер Чаки постучал в дверь, открыл ее, не дожидаясь ответа, шагнул в прихожую и стал просовывать голову в одну дверь за другой, громко окликая:
— Мисс Эванс! Мисс Эванс!
«Во что я теперь ввязалась?» — думала Тинка.
Мисс Эванс появилась у парадной двери, глядя на них, как кукушка, выскочившая из часов. Это была миниатюрная женщина с загорелым лицом и ярко-голубыми глазами.
— Привет, мистер Чаки. Вы звали меня?
— Это мисс Джоунс, мисс Эванс. Мы хотели узнать, собираетесь ли вы сегодня в «Пендерин».
— Ну, как всегда...
— Отлично. Тогда, возможно, вы не возражаете перевезти нас в вашей лодке?
На лице мисс Эванс отразилось сомнение.
— Ну, я, конечно, могла бы, но... — Она посмотрела на Катинку. — Предупреждаю, лодка очень старая.
— Нельзя ли добраться туда, не беспокоя мисс Эванс? — обратилась Катинка к мистеру Чаки.
Но другого способа, очевидно, не было. Обычно здесь имелось нечто вроде брода, но сейчас река вздулась из-за летних дождей. Мисс Эванс удалилась за своими бидонами.
— Она не возражает, — сказал мистер Чаки. — Просто не может не суетиться.
Комната была герметически закупорена — оконные занавески из грубого кружева закрывали красивый вид. С каминной полки свешивался медный экран, отполированный до блеска; над ним висел старомодный дагерротип{14} женщины с нотами в руках.
— Мать мисс Эванс прибыла сюда из Шропшира, — объяснил мистер Чаки, по-видимому, хорошо знакомый с деревенскими делами. — Ее девичья фамилия была Ларк — здесь ее прозвали Английским Жаворонком{15}. Говорят, она превосходно пела. — Его валлийский акцент иногда был едва различим, а иногда становился четким.
