— Ну... Ангел мертва, и, возможно, это в самом деле к лучшему. Она всегда хотела лишить себя жизни. Если... если ты сообщишь полиции о мисс Эванс, это ее не воскресит. И, как ты сказал, она сделала это ради тебя, а не ради себя... — Тинка с тоской смотрела на него — будучи такой счастливой, она не могла вынести мысли о новой трагедии, ожидающей ее странную маленькую приятельницу.
Карлайон глубоко задумался — казалось, он не слушал ее.
— Мисс Эванс сознавала, что женщина на фотографии не была Ангел? Она вообще знала об Ангел?
— Знала, так как ты рассказал о ней вчера у нее дома, а мистер Чаки потом просил нас никому об этом не сообщать. Но фотография... — Катинка наморщила лоб, стараясь сосредоточиться. — Когда свадебная фотография выскользнула из моей сумочки, я сказала: «Это не Ангел Сун!» А женщина в черном воскликнула: «Это не моя племянница!»
Последовала долгая пауза.
— Карлайон, ты был женат на Ангел Сун, но на фотографии была не Ангел.
— Ага! — произнес Карлайон. — Меня интересовало, когда ты задашь этот вопрос.
Тинка посмотрела в его красивые светло-голубые глаза — глаза убийцы.
Она отпрянула от него.
— Карлайон, не смотри на меня так! В чем дело?
— В чем дело? — повторил он.
Смуглое гладкое лицо, светлые серебристые волосы, ясные голубые глаза, губы, втянутые назад, поверх белых зубов...
— Ты выглядишь, как... — Он опустил взгляд, и Тинка облегченно вздохнула. — Ты выглядел так странно — очевидно, из-за солнца в глазах. Ты походил на большого, голодного и сердитого сиамского кота!
— Как ни странно, ты кажешься мне похожей на аппетитную маленькую мышку. — Злобно усмехнувшись, Карлайон схватил ее за запястье смуглой рукой.
Катинка начала вырываться.
— Что за шутки, Карлайон! Пожалуйста, не надо!.. Ты пугаешь меня... — Она снова посмотрела ему в глаза и вскрикнула от ужаса.
— Кричи сколько угодно, — сказал Карлайон. — Тебя никто не услышит. Твой дружок инспектор уехал в Нит с миссис Лав, Дей Трабл сейчас в Суонси, а ты сама только что видела лодку мисс Эванс у противоположного берега. Мы одни на этой горе! — Он встряхнул ее с такой силой, что у нее застучали зубы. — Чертова сука! Ты портила все мои планы, во все совала нос... — Стальная рука стискивала ее запястья, едва не ломая кости в приступе безудержной ярости. — Целая стая таких проклятых сук вечно бегает вокруг меня, донимая своей влюбленностью! Я похоронил себя среди гор и туманов, но вы вдвоем добрались до меня, не говоря уже об этом полоумном чудовище, пускающем слюни днем и ночью... Как будто убийство не достаточно сложное дело, чтобы рядом не торчало полдюжины баб!
— Карлайон, ради бога!..
Не выпуская запястья Тинки, он свободной рукой стиснул ее горло, запрокинув голову и глядя ей в глаза, как гипнотизер.
— Да, я играл с тобой в кота и мышь, дорогая моя! Играл ради собственной жизни, держа тебя поблизости и заманивая назад притворными вспышками гнева вперемешку с намеками на страсть, полными нелепого символизма... «Это, как радуга — слишком прекрасно и слишком коротко!» — передразнил Карлайон собственный нежный голос и внезапно отпустил Катинку. Она побежала от него в сторону горного склона, но он в три прыжка догнал ее, схватил за юбку, подтащил к себе и повалил наземь. — Значит, я сиамский кот? В таком случае, я единственный сиамский кот, которому нравится мучить свою добычу! — Карлайон стоял над пытающейся подняться Тинкой, прижимая ногой ее запястье. — Не дергайся, проклятая сука, и слушай меня! Смотрите на меня внимательно, мисс Джоунс, ибо вам больше не увидеть ни меня, ни другого человека! — Он наклонился к ней, давя ботинком на ее хрупкие кости. — Вы видите перед собой, дорогая моя, профессионального чаровника — мужчину, наделенного опасным даром выглядеть печальным! Вы не представляете, как это действует на любую женщину. Выглядеть очень печальным и одновременно очень молодым... — Он пожал плечами. — Перед этим ни одна не может устоять! Впервые меня научила этому судомойка в школе. Аппетитная была шлюшка!
Катинка пыталась вырваться и встать, пока ужас окончательно не лишил ее сил.
— Отпусти меня, дьявол...
Карлайон тотчас же убрал ногу и помог ей встать, не отпуская ее запястья.
— Как видите, я всегда джентльмен и всегда обаятелен! — Он засмеялся и процитировал: — «Обаяние — штука опасная, мисс Джоунс. Оно способно принимать любое обличье: быть веселым, забавным, приятным... Но самое опасное то, что оно всегда кажется искренним. Каким-то непостижимым образом профессиональные чаровницы всегда искренни, даже когда сами того не желают». Я говорил вам это раньше, не так ли, дорогая моя?
— Да, — прошептала Тинка, загипнотизированная светло-голубыми глазами.
— Как видите, я выучил монолог наизусть. Я произносил его перед столькими женщинами и смеялся про себя, видя их выпученные глаза...
Она снова начала вырываться.
— Пустите меня...
