Теперь Вильма поседела, на лице появились морщинки, но она по-прежнему стройная, гибкая и подвижная. Они остались друзьями, даже когда Вильма закончила учебу, и ни разу не теряли друг друга из виду. Эти отношения пережили и неудачный брак Клайда, и её карьеру офицера по надзору за условно освобожденными – сначала в Сан-Франциско, затем в Денвере, где она работала в Федеральной службе по делам условно освобожденных. Вильма вышла в отставку пять лет назад и вскоре вернулась в Молена-Пойнт. Её возвращение они отпраздновали в «Виндборне» лобстерами и шампанским, сидя за столиком у окна и глядя, как волны накатывают на лежащие внизу скалы.
Стоя на крыльце и рассматривая улицу, где скрылись кошки, Клайд вдруг понял, что опоздал на работу. Может, пойти туда после обеда? Как давно он в последний раз позволял себе отдохнуть полдня! Никаких особых дел у него на это утро не намечалось. В памяти возникли слова Джанет, Клайд словно услышал её голос: «Дай ребятам самим поработать. Зачем наживать головную боль, затевая собственный бизнес, если ты не можешь прогулять денёк?» Она любила подбивать его на лёгкое безделье, хотя при этом и ей приходилось плевать на очень жесткое расписание по выполнению заказа на скульптуру. Запирая студию, Джанет вела себя так, словно у неё был выходной. В магазинчике деликатесов они набирали в корзинку всяких вкусностей и ехали на Выдрин След, где и проводили день: загорали, лазали по скалам, веселились и вытворяли всякие глупости.
Клайд сел на ступени, внезапно ощутив холод, пустоту и бессилие. Он как будто снова увидел Джанет: она смеялась над ним, и её синие глаза были такими живыми; вот она стоит на мокрых камнях Выдрина Следа, её светлые волосы развевает ветер, а у ног разбиваются волны. А вот сидит за столиком у Минди: неровное пламя свечи отбрасывает дрожащие тени на золотистые волосы, тонкое лицо, голую шею и плечи, открытые низким вырезом летнего платья.
Клайд видел сгоревшую студию, пожарные и полицейские машины, заполонившие улицы за её домом и перед ним.
Видел брезент, которым было накрыто её тело, лежавшее среди тлеющих головешек.
Они стали встречаться вскоре после того, как Джанет, изящная блондинка с чертовски соблазнительной улыбкой, ушла от Кендрика Мала. Ей было двадцать семь. Клайд и Джанет бродили по окрестностям, ходили в кино, купались, торчали целыми днями у аквариумов или отправлялись в Сан-Франциско только для того, чтобы сходить в зоопарк. Они оба не любили сидеть дома, и Джанет обожала животных. Однако на этом их общие интересы заканчивались. Её жизнь принадлежала миру искусства, а для него этот мир был совершенно чужим.
Клайду нравились картины Джанет, но его не интересовал этот мир с бесконечной чередой выставок, наград и журнальных обозрений; его не волновали окологалерейные слухи, которые так занимали Джанет. Она же была равнодушна к спорту и автомобилям. Она судила о машине по тому, сколько полотен или тонн металла в неё можно загрузить. Несмотря на то что Джанет была художницей, её не трогало, сколько искусства вложено в создание и разработку великолепного «Бугатти» или старинного «Роллс-Ройса». Однажды Клайд взял её на выставку автомобилей, но этим всё и кончилось. Она сказала, что у неё нет времени, чтобы целый день глазеть на механические секс-символы. Это была их единственная ссора, и Клайд так и не понял, почему она возникла из-за такого пустяка.
Несколько месяцев после их разрыва Джанет встречалась ещё с несколькими мужчинами, однако ни один из них не задержался надолго. Клайд и Джанет продолжали время от времени обедать вместе в перерывах между своими головокружительными романами. Джанет вообще тратила свою жизнь так охотно, будто считала, что запасов радости хватит на веки вечные.
Возможно, так оно и есть, если знать, где искать.
А возможно, тот, кто наслаждается жизнью столь расточительно, умирает раньше времени. Клайд устыдился этой мысли. Но он не мог отделаться от ощущения потери и чувствовал, как трепетна жизнь, которая может прерваться так внезапно от чьей-то преднамеренной жестокости; он осознавал, что Джанет больше не принадлежит этому миру, – и все эти переживания ошеломляли его и лишали сил.
В то утро, когда случился пожар, Клайд проснулся в половине шестого от завывания сирен. Комнату заполняли сполохи красного и грохот четырёх городских пожарных машин. Он бросился на кухню, чтобы выглянуть из окна, которое выходило на задворки, и остался там, наблюдая, как красные мигалки пожарных машин движутся вверх к пылающему склону, туда, где стоял дом Джанет; Клайд видел, как машины сбились в кучу, а за ними вслед пронеслась «скорая помощь». Несколько секунд Клайд смотрел, как языки пламени, подгоняемые ветром, расползаются в стороны, лижут сухие холмы, перекидываются на разбросанные по склону дома, ощупывая их стены и крыши. Он слышал вдалеке сухой треск мгновенно сгоревшего дерева и спустя мгновение бросился в спальню, чтобы натянуть на себя штаны, джемпер и ботинки.
