– Нет, этого я не говорю, – огрызнулся Харпер. Он затушил сигарету, покрутил в пальцах полупустую пачку, отложил её в сторону и снова принялся рассеянно ковырять этикетку. – Я вовсе не утверждаю этого, просто констатирую факты. – После небольшой паузы он продолжал: – А в тот же самый день после обеда объявился новый свидетель. Она видела белый фургон возле дома Джанет.
На глазах у Клайда пивная этикетка постепенно обретала новую форму: стараниями Харпера она теперь отдаленно напоминала чью-то неровную голову.
Харпер допил пиво, одним глотком осушив стакан.
– Знаешь, я в совпадения не верю. Однако весьма странно, что свидетельница, которая видела белый фургон, оказалась не кем иным, как мамашей одного из взломщиков.
Клайд нахмурился и покачал головой, словно пытаясь переварить услышанное. Нешуточным усилием воли ему удалось не расхохотаться. Несмотря на очевидное замешательство Харпера, это был лучший розыгрыш, который когда-либо устраивали его приятелю. И Клайд не произнес ни слова.
Однако Харпер ещё не рассказал про часы. Именно они по-настоящему смущали и беспокоили капитана полиции.
– Вчера позвонила эта осведомительница и спросила, удалось ли нам найти картины Джанет, Мне показалось, она была очень довольна, услышав утвердительный ответ. Она сказала: когда мы найдем часы Кендрика Мала, сможем закрыть дело. По её словам, часы находились в дренажной трубе что идет по склону холма, что нам нужно будет её откопать и разрезать, чтобы достать их. Женщина заявила; если мы аккуратно вскроем трубу, то не испортим улику и сможем её сфотографировать, прежде чем забрать. Она объяснила, что там есть знак, указывающий, где надо копать, – небольшая горка из камешков, выше по склону от горловины трубы. – Он сделал паузу и посмотрел на Клайда долгим взглядом. – Оказалось, эта труба находится прямо над ограбленным домом, всего в пятидесяти метрах от того места, где взяли Джеймса Стампса. Он погнался за своим псом вверх по склону. Этот пёс здорово подрал Томпсона. – Харпер усмехнулся. – Томпсон прятался в кустах, чтобы заснять этих двух жуликов, и пёс набросился на него. Мы отправили Томпсона в больницу, а пса – в приют на обследование. Уж не знаю, с кем ещё этот зверь успел поцапаться, но у него вся морда изодрана в кровь. Томпсон сомневается, что это его работа: длинные глубокие царапины на носу и ушах. – Харпер вылепил на бумажной голове два заостренных уха и продолжал мять этикетку, перейдя к лепке хвоста. – Никто, – сказал он, – не мог знать, что находится в этой трубе. В отверстие разглядеть ничего нельзя, даже с фонариком. Часы лежали метрах в пяти от дырки. Однако моя осведомительница знала о них. И где эти часы лежат, и чьи они. Она точно описала отметину – небольшая россыпь камней, вдавленных в землю в виде буквы X, и выдранная трава под ними.
– Очень странно, – сказал Клайд. – Просто удивительно, А может, она телепатка или что-то в этом духе?
– Ты же знаешь, я не верю во всю эту дребедень. Не так-то просто было добраться до этой трубы, и я ни на минуту не верил, что мы там что-нибудь найдем. Мне казалось, кто-то просто решил разыграть полицию.
– Тогда почему ты всё-таки полез туда?
– Шанс остаётся всегда. Лучше стать жертвой розыгрыша, чем упустить улику. Мы прорыли почти два метра, чтобы добраться до трубы, потом разрезали её ацетиленовой горелкой, убавив огонь до минимума. Мы вскрыли трубу примерно за полметра до кошачьего скелета.
Клайд вытер губы тыльной стороной ладони.
– На этом коте был ошейник с именем Джанет Жанно.. Харпер помолчал, глядя на Клайда, и продолжил: – А к ошейнику были прикреплены часы Кендрика Мала.
Клайд покачал головой, силясь изобразить изумление. Перед этим ему пришлось полночи выслушивать хвастливый рассказ Джо об этих проклятых часах и о пропавших картинах.
