Гриль-бар Морено был небольшим уединённым заведением, которое пряталось на одной из наименее приметных улочек Молена-Пойнт в двух кварталах от пляжа. Резную дубовую дверь слабо освещали два подвесных фонаря из цветного стекла; на полу лежал однотонный ковер, толстый и дорогой. Здесь играла ненавязчивая, спокойная и со вкусом подобранная музыка. Заходя к Морено, посетитель вскоре ощущал, как напряжение суматошного дня постепенно рассеивается; он обретал способность спокойно припомнить и оценить какие-то упущенные впопыхах мелочи. Здесь подавали отличное пиво и бочковый эль, превосходно помогавшие смягчить грубые стороны действительности.
Внутри царил уютный полумрак. Стены, отделанные золотистым дубом, были увешаны разнообразными гравюрами и репродукциями, на которых отражалась история Калифорнии времен первых испанских поселений и периода «золотой лихорадки». Макс Харпер в одиночестве сидел за большим столом в глубине зала, уютно устроившись на мягкой, обитой стеганой кожей скамье.
На нём была не полицейская форма, а потертые «Левис», скромные казаки и неяркая ковбойская рубашка. Этот простой неброский наряд как нельзя лучше подходил его внешности: Макс был высоким и худым, с бесстрастным загорелым и обветренным лицом. От него пахло чистыми и заботливо ухоженными лошадьми; в свободное время после обеда он разъезжал верхом по ближайшей долине, обеспечивая себе и своему буланому мерину необходимую физическую нагрузку. Он старался ездить дважды в неделю, но это не всегда удавалось.
Харпер курил уже третью сигарету и потягивал безалкогольное пиво «О'Дулс», когда в дверях появился Клайд. Он на минуту остановился у стойки, обменялся несколькими словами с хозяином и прошел вглубь зала. Когда он подсел к Харперу, появился официант с двумя экземплярами меню и пивом «Киллианз Ред»
Харпер не торопился делать заказ. Он взял меню и отослал официанта коротким кивком. Местечко он выбрал самое уединённое. Кроме Харпера и Клайда в этот ранний час у Морено сидели всего пять посетителей: трое в баре и пара туристов за таким же столом в другом конце зала. В обед народу прибавится, а часов в восемь зал уже будет полон.
Клайд выжидал, теребя пивную кружку и поглядывая на Харпера. Несмотря на умиротворяющую атмосферу зала, шеф полиции был явно взволнован: морщины, прорезавшие худое лицо, сложились в хмурую маску. Его плечи казались напряженными, будто ему с трудом удаётся усидеть на месте.
Харпер автоматически оглядел почти пустой зал и подвинулся ближе к стене. Обычно он держал себя в руках и не проявлял волнения ни при Клайде, ни при ком другом. И, разумеется, не стал бы делиться своими тревогами с другим полицейским. Вот с Милли он бы мог поделиться, у них не было тайн друг от друга. Два копа под одной крышей; у них в ходу были профессиональные разговоры, вспышки раздражения и грубый юмор, который был необходим для эмоционального выживания. Но Милли умерла, а ни с кем другим Харпер не мог разговаривать так легко.
Сегодня он уже успел рассказать Клайду о картинах Джанет, найденных в хранилище неподалеку от шоссе 1. И сейчас встретился с ним, пытаясь прояснить для себя некоторые детали, которые не давали ему покоя.
– Я не сказал тебе, как мы узнали о том, что картины заперты в одном из отсеков хранилища.
Клайд откинулся в кресле и отхлебнул пива.
– А разве там нет сторожа? Разве не он их обнаружил?
– Сторож сделал первый звонок и вызвал патрульную машину. Он услышал в одном из боксов шум, как будто упало что-то тяжелое. Но после приезда двух машин поступил ещё один сигнал, как раз насчёт картин. И на этот раз вызов был по патрульному радио.
Клайд выглядел удивленным, но продолжал прихлебывать пиво.
Харпер с интересом наблюдал за ним.
– Звонивший сказал диспетчеру, что там есть картины, на которые мне стоит взглянуть, что они имеют отношение к убийству Джанет. Сказал, что мне стоит поехать туда, чтобы посмотреть своими глазами. И добавил: самое главное, что этот отсек арендован Кендриком Малом.
Капитан затушил сигарету.
– Анонимный вызов по служебному радио. Определить, из какой машины он был сделан, невозможно, диспетчер не может сказать с уверенностью. Я переговорил с каждым из своих людей, кто в эту ночь был на дежурстве. – Харпер вертел в руках полупустую сигаретную пачку, сдирая с неё целлофан. – Никто в участке не признается в этом вызове, и никто не оставлял свой автомобиль без присмотра, кроме тех парней в хранилище. Но они были совсем рядом, буквально в трёх метрах, и здоровенная дверь хранилища была настежь открыта. Бели бы кто-то появился рядом с машинами, они бы заметили.
– Похоже, кто-то из твоих людей врет, ведь кто-то всё-таки сделал этот вызов. Если только нельзя вклиниться в полицейскую линию с помощью какого-нибудь хитрого электронного устройства, как при прослушке.
– Да непохоже, по крайней мере это не тот случай. С какой стати?
– А не мог сторож прошмыгнуть к машинам, а потом соврать? Но зачем?
