Очередной приступ гнева обуял Гаттса. Он зарычал, и его плоть «потекла», вырываясь из удерживающих её объятий. Апостол попытался проткнуть глаза мечника своими когтями, но это не остановило его. С дьявольским рыком Гаттс вывернулся из плена пыточных орудий, схватил меч двумя руками и со всех сил нанёс удар по врагу перед ним. Это был огромный мускулистый детина, орудующий железным колесом. Он в очередной раз подставил своё оружие под удар, чтобы заблокировать меч, но в этот раз это не помогло. Сияющий голубым светом клинок разрубил колесо надвое, а вместе с ним надвое распался и «ангел». Кровь и кишки брызнули во все стороны, заливая часовню.
— Ты поплатишься за это! — Воскликнул один из апостолов, и тут же сам поплатился, ибо его голос привлёк внимание безумного чудовища.
Этот апостол был мелким старикашкой, орудующим «щипцами для глаз». Он попытался уклониться от прыгнувшего в его сторону Гаттса, но тот уже вошёл в «боевой режим», в котором скорость движения его рук и ног превышала скорость звука, рождая громовые удары. Меч проткнул тщедушное тельце, почти разделив его пополам просто благодаря ширине лезвия. Труп апостола ещё не успел упасть на землю, как Гаттс бросился к следующей цели. Этот демон даже не успел ничего предпринять, как его разрубили на куски вместе с его оружием. Причём это оружие было стальной цепью. Псикость делала меч настолько острым, что тот был способен рубить сталь, не встречая никакого сопротивления. Правда, для этого нужно было напитать клинок пси-энергией, а в нормальном состоянии Гаттс не смог бы этого сделать, даже если бы захотел.
Последний апостол сделал отчаянную попытку достать противника хотя бы ценой своей жизни, но его оружие, отлично подходившее для пыток, в бою было почти бесполезным, так что всего через секунду и он стал жертвой безумного убийцы демонов, которому отлично подходило имя «Берсерк».
Когда четверо апостолов пали, Мозгус уже находился довольно далеко от часовни. Он парил над толпой паникующих людей, распространяя свою «святость». Воплощение ненависти в виде красной протоплазмы не исчезло. За Мозгусом гнался лишь небольшой кусочек, а основная масса двинулась в сторону собравшихся вокруг крепости беженцев, попутно поглощая людские эмоции и разрастаясь. Из-за огромного размера, эта масса начала разрушать стены центральной башни, из-за чего та начала крениться. Гаттс, Фарнеза, Серпико и ещё трое «пассажиров» застряли на вершине башни, стараясь спастись от падающих на них камней.
В это время Мозгус спустился с небес и отогнал один из «отростков» демонической энергии с помощью своего огня. Это «чудо» тут же возбудило веру людей, и они истово начали молиться всему подряд. Для окружающих Мозгус выглядел истинным ангелом. Он провозгласил, что вся творящаяся тут ересь — это следствие колдовства ведьмы, так что Каску следует немедленно сжечь на костре. Народ тут же возликовал и начал творить чудеса, буквально из ниоткуда доставая хворост для предстоящего аутодафе.
Исидоро, за миг до этой речи сброшенный Мозгусом со своего загривка, сумел зацепиться за край крепостной стены, из-за чего выжил, а не грохнулся на землю с высоты в три десятка метров. Он увидел, что Каску собираются сжечь на костре. Причём, сожжение должно было состояться прямо под ним возле стены.
Когда костёр уже начал гореть, Исидоро, набравшись смелости, спустился вниз по верёвке, развязал Каску, схватил её, а потом его неожиданно образовавшиеся помощники сбросили со стены груз, к которому была привязана верёвка, и за счёт блока парня вместе с Каской подняло наверх. Народ, конечно же, заволновался и начал проклинать еретиков, что помешали сожжению ведьмы, но сделать вся эта масса верующих ничего не могла. А вот Мозгус мог. Хотя он и отвлёкся на уничтожение демонов, после спасения Каски он вернулся обратно, чтобы лично убить её.
Пока развивались все эти события, Гаттс «застрял» на вершине накренившейся башни в массе протоплазмы. Он пытался пробиться сквозь неё, размахивая мечом, но толку от этого было мало. При этом, он знал, что там впереди его Каску уже сжигают на костре, но сделать ничего не мог, что вводило его в состояние неописуемого бешенства. Именно этот момент я и выбрал, чтобы «помочь» своему подопечному полностью превратиться во Вритрас, избавившись от смертной человеческой плоти.
— Что ты тут копаешься? — Начал я критиковать его, рея в воздухе. — Сейчас всё самое интересное пропустим и успеем только к похоронам. Хватит уже сдерживаться. Почувствуй силу философского камня и полностью прими её. Пока ты беспокоишься о своей жалкой жизни, как ты можешь спасти хоть кого-то?
