— Эх вы, темнота. — Покачал я головой. — Всё просто. Сажаешь этого святого в комнату с односторонним зеркалом, и размещаешь перед ним пульт с двумя кнопками. А за стеклом в соседней комнате собираешь две группы людей. В одной должны быть невинные люди, а в другой один грешник, упивающийся страданиями других. И даёшь этому святому выбор. Если он нажмёт на одну кнопку, то умрёт грешник, а невинные люди выживут и гарантированно проживут комфортную жизнь. Нажмёт на другую — грешник выживет, а невинные умрут. Не нажмёт ни на одну из кнопок, и тогда умрут обе группы.
— А дальше? — Демон скептически посмотрел на меня, но в руках он держал блокнот, в который записывал мои инструкции.
— А дальше даёшь ему привыкнуть к роли судьи. И всегда должно быть так, что в одной группе только хорошие люди, а во второй только подонки. Как он освоится и войдёт в ритм такой жизни, нужно будет в группу преступников поместить одного невинного человека. И тут ему придётся решать: убить одного невинного, сделав «правильный» выбор, или убить всех, не сделав выбора вообще. Если он стремится спасать людей, то выберет убийство одного невинного человека, чтобы покарать десяток преступников и спасти сотню невинных. Ну а дальше нужно будет постепенно сводить разницу между двумя группами на нет, пока этот святой не привыкнет мочить одних, чтобы спасать других.
Я на секунду прервался, наблюдая за девственницей, что смотрела на меня с ужасом в глазах. Да-да, вот такое я зло воплоти.
— Когда этот этап будет пройдён, нужно будет заставить подопытного лично убивать людей из одной группы, а не просто нажимать на кнопку. Потом можно отправить его «судить» людей по принципу, что из сотни человек нужно выбрать и замочить пятьдесят, иначе вы уничтожите всю сотню. А самое главное, вы не должны делать попыток как-то обмануть этого Эрадора или хитрить с ним. Честность — вот самое страшное оружие. Дальше нужно заставить его делать выбор при условии равнозначности вариантов, если один выбор даёт ему какие-то личные послабления и преимущества. В общем, таким образом постепенно шаг за шагом нужно развращать этого святого, давая ему власть и возможность творить всё, что ему вздумается. И через сотню лет у вас будет мясник, убивающий людей, даже не задумываясь об этом.
— Так-так-так, сейчас проверим. — Вдохновился демон. — Я отправлю Эрадора в мир с ускоренным течением времени и организую всё так, как ты сказал. И уже через несколько часов мы узнаем, что из этого выйдет.
— Окей. — Безразлично кивнул я, прицениваясь в девственнице. Не пропадать же добру. — А ей я займусь лично.
Следующие три часа я сидел в обществе прекрасной обнажённой эльфийки, лаская её тело всеми возможными способами. Та же стоически терпела, одновременно разговаривая со мной на отвлечённые темы. Изучая этот экземпляр, я выяснил, что окружающая её «аура святости» предотвращает проявление инстинктов тела выше определённого уровня. Другими словами, эта святая не могла предаться пороку и разврату, потому что почти не ощущала сексуального влечения. По сути, это была фригидность, которая в сочетании с божественной красотой девушки заставляла почувствовать, что такой прекрасный цветок пропадает зря.
Но самым интересным моментом было происхождение этого «благословения». Девушка верила в какого-то бога, и выделяемая ей Бахионь шла на поддержание заклинания. В результате, пока её вера была сильна, сознание нельзя было «осквернить». А самое главное, примерно половина вырабатываемой Бахиони отправлялось к тому богу, в которого она верила. По большому счёту, эта святая девственница не имела реальной свободы воли. Её вера была следствием работы благословения, которое и поддерживалось этой верой. В результате, получался стабильный источник Бахиони, не требующий приложения постоянных усилий по промыванию мозгов.
Но был в этой совершенной системе изъян. Дело было в том, что бога, которому эта эльфийка поклонялась, она ни разу в глаза не видела. По сути, поклонялась она всего лишь словам, которые ей вдолбили в голову во время обучения в храме. Образ в её голове был достаточно абстрактным, но вместе с тем, он точно идентифицировал получателя Бахиони.
Вот только энергия веры вырабатывалась душой, а понимание того, кому она поклоняется, работало на уровне астрала. В результате, я смог немного вмешаться в её сознание, заменив образ бога на свой. Девушка даже не поняла, что в её сознании что-то изменилось. Просто она внезапно осознала, что я и есть тот бог, которому она поклоняется. А поскольку моя воля была для неё Абсолютом, то она тут же ответила на мои ласки, возбудилась и погрузилась в страсть.
Когда Нарскруджак вернулся ко мне и увидел, как «святая девственница» страстно отдаётся мне, у него челюсть отвисла. Полагаю, ему не хватало наглости, чтобы заменить образ Бога в сознании жертвы своим. Ведь Йог-Сототху это могло не понравиться. Мне же было плевать на всех этих богов, насколько бы могущественными они ни были.
