Выплюнув безжизненные объедки Лабиринт, я закинул в пасть обезумевшую от страха Саламандру. Неожиданно, я почувствовал отклик от своего осколка. Пока моя душа жрала душу демона, а тело пожирало тело маски, мой осколок решил сожрать своего сородича. Я внимательно наблюдал за этим процессом, на автомате отбиваясь от наседающих на меня противников. Наконец, перекус закончился, и я понял, что моя способность управлять огнём усилилась.
До этого управление огнём было для меня не более чем «визуальным спецэффектом», потому что основной силой осколка была способность превращаться в неуязвимого монстра. Сейчас же моя способность управлять пламенем вышла на другой уровень. Я тут же направил всю свою волю на подчинение нового аспекта, вкладывая в сознание осколка все свои представления о том, что есть огонь, и как им правильно пользоваться.
Следующие пару десятков секунд я вертелся юлой, уклоняясь от атак насевших на меня масок. Фенья и Менья, Крюковолк и Ночь били меня врукопашную, Кайзер, Чистота, Штормтигр и Криг обстреливали с расстояния, Трещина пыталась ударить хоть разок, но я всё время убегал от неё или отгонял её бросками камней. А Виктор и Алебастр нервно курили в сторонке, пытаясь придумать, что как же они могут помочь другим.
Со стороны могло показаться, что вся эта толпа загнала меня как зверя и теперь избивает. От постоянных ударов с меня клочьями слезала чешуя, а бронированные пластины разлетались на куски. Но на самом деле всё это была бутафория. Моя настоящая броня была скрыта под толстым слоем кожи, и маски ни разу даже не смогли добраться до неё, потому что кожный покров тоже был чрезвычайно прочным. Единственными относительно уязвимыми частями тела у меня были глаза, вот только я прекрасно мог обходиться и без них, так что даже не пытался защищать их.
Наконец, когда моя адаптация к использованию сил Саламандры закончилась, я взорвался огнём. Волна невыносимого жара отбросила нападавших. Фенья и Менья начали кататься по земле, в то время как обгоревшая кожа на их лицах слезала, обнажая обуглившиеся кости. Про сохранность глаз речи даже не шло, так что этих двоих уже можно было считать выбывшими.
Я направил поток сияющего огня на Чистоту, которая доставляла мне больше всего проблем. Хотя она вроде как могла стрелять «лучами света», настоящий огонь, раскалённый до температуры в десятки тысяч градусов, она пережить не сумела. Чистота пыталась уклониться, но моя скорость реакции была на том же уровне, что и у неё, но при этом я мог направлять огонь широким конусом, и увернуться от него было практически невозможно. Когда обугленное тело Чистоты начало падать с неба, я попробовал достать его, но Кайзер был быстрее. Он окружил ещё живую маску своими стальными лезвиями, отчаянно сопротивляясь моему передвижению.
Следующей жертвой я решил сделать Трещину. Но перед этим требовалось оценить, насколько действительно разрушительной была её сила. Она могла превращать в песок камни, которые я в неё швырял. Я сделал вид, что пытаюсь прорваться к Чистоте сквозь лес стали, и в этот момент Трещина «коварно» зашла мне сзади и… укусила за хвост. В смысле, что коснуться она могла только моего хвоста, что и сделала. Одно её прикосновение пробило все слои моей защиты, превратив кусок моего тела в фарш. Но самое главное, что эта сила предотвращала регенерацию, продолжая действовать какое-то время.
Узнав всё, что хотел, я развернул свою пасть на 180 градусов и выдохнул струю огня прямо на Трещину. Кайзер опять попытался спасти своего подчинённого, вырастив металлическую стену, но на этот раз я не сдерживался, а потому стена растаяла как шоколад на солнце. Поток огня добрался до своей цели и спалил Трещине обе ноги. Она рухнула лицом прямо на острые стальные пики, которые Кайзер не успел убрать. Я же полностью развернулся, прыгнул и приземлился рядом с выбранной жертвой.
Лёгкое движение когтём перебило Трещине шею, полностью парализовав. А после этого я запустил в её тело уже все пять когтей, одновременно пожирая её душу. Мой осколок не изъявил никакого желания поглощать силу Трещины, так что пришлось ограничиться только душой демона. Но в последнюю секунду жизни она всё-таки смогла «поднасрать» мне, использовав свою силу, чтобы разрушить мою правую ладонь. Это было не смертельно, но довольно неприятно.
Закончив трапезу, я поднялся во весь свой уже шестиметровый рост, взирая на людей перед собой как на мелких букашек. Маниакальный смех сам собой вырвался из моей груди, и демоны дрогнули. Они выложились на полную, сделали всё, что могли, но я до сих под стоял перед ними, полный сил. Раны на моём теле заживали прямо на глазах, и сейчас становилось очевидно, что все их атаки не смогли мне навредить.
